— У него отсутствует диафрагма, — объяснил судебно-медицинский эксперт, указывая на входное отверстие. — Брюшная диафрагма расположена чуть ниже. При вскрытии мы, наверно, обнаружим, что уничтожена вся система дыхания. В жизни не видел такого аккуратного убийства. — Он работал на своей должности в течение шестнадцати лет. — Нам понадобится масса фотографий. Этот случай будет описан в учебнике.
— Он был опытным дилером? — спросил Райан у полицейского.
— Достаточно опытным, чтобы не подпустить так близко постороннего.
Лейтенант наклонился к трупу и ощупал правое бедро жертвы.
— Револьвер все ещё на месте.
— По-видимому, это был кто-то, кого он знал, — произнёс Дуглас, выражая свои мысли вслух. — Хорошо знал и потому подпустил к себе так близко, в этом можно не сомневаться.
— Охотничье ружье трудно спрятать под одеждой, даже обрез. Неужели он ничего не заподозрил? — Райан отошёл назад, предоставив возможность судмедэксперту заняться своим делом.
— У него чистые руки, никаких следов борьбы. Стрелявший подошёл вплотную, и наш приятель даже не встревожился. — Дуглас сделал паузу — чёрт побери, но ведь выстрел из охотничьего ружья очень громкий! Неужели никто ничего не слышал?
— Время смерти — пока могу только сказать, что это произошло часа в два или три, — заметил судмедэксперт, потому что и на этот раз ещё не наступило трупное окоченение.
— Ночью на улице совсем тихо, — продолжал Дуглас. — Выстрел из охотничьего ружья слышен чертовски далеко.
Райан взглянул на карманы брюк. Снова не видно, чтобы они оттопыривались от денег. Он огляделся вокруг. Из-за полицейского ограждения за ними наблюдало человек пятнадцать. Уличные развлечения находятся там, где что-нибудь происходит, и на лицах зрителей было такое же бесстрастно-клиническое выражение, как и на лице судебно-медицинского эксперта.
— Может быть, это тоже дело рук «дуэта»? — спросил Райан, ни к кому не обращаясь.
— Нет, — тут же произнёс врач. — Он убит из одноствольного оружия. Двустволка оставила бы следы порохового ожога слева или справа от входного отверстия, да и сам ожог выглядел бы по-другому. При стрельбе из ружья двенадцатого калибра с такого расстояния требуется только один выстрел. Короче говоря, его убили из одноствольного ружья.
— Аминь, — заключил Дуглас. — Кто-то занимается Божьим промыслом. Три торговца наркотиками убиты за два дня. Если это будет продолжаться, Марк Шарон может остаться без работы.
— Том, — поморщился Райан, — только не сегодня. — Ещё одна папка, подумал он. Ещё одно ограбление торговца наркотиками, осуществлённое в высшей степени эффективно — но не тем же парнем, который убил Джу-Джу. Другой метод действий.
Снова душ, снова выбритое лицо, снова пробежка в парке Чинкуапин, во время которой он мог обдумать свои дела. Теперь его облик и место нахождения соответствовали внешнему виду машины. Операция идёт в соответствии с планом, подумал Келли, поворачивая направо на Бельведер-стрит и пересекая улицу, перед тем как бежать обратно, завершая третий круг. Это приятный парк. Плохо оборудованная игровая площадка для детей, зато они могут бегать и играть, как им заблагорассудится, как и поступали многие из них под надзором нескольких соседских матерей, сидящих с книгами у колясок со спящими младенцами — они тоже скоро вырастут и тоже будут наслаждаться травой и открытым пространством. Поблизости шла игра в бейсбол с явно недостаточным числом игроков. Отбитый мяч пролетел мимо бейсбольной рукавицы девятилетнего игрока и упал рядом с тропинкой, по которой бежал Келли. Он подхватил мяч и бросил его обратно мальчику. На этот раз маленький бейсболист поймал мяч и крикнул «спасибо». Мальчонка помоложе бросал «летающую тарелку» — не слишком умело — и едва не наткнулся на Келли, которому пришлось предпринять манёвр уклонения. Мать ребёнка смущённо посмотрела на него. Келли улыбнулся и дружелюбно махнул рукой.
Вот такой и должна быть жизнь, сказал он себе, мало отличающейся от его собственных детских лет в Индианаполисе. Отец на работе. Мать с детьми. Трудно одновременно быть хорошей матерью и работать, особенно когда дети ещё маленькие; или, по крайней мере, надо, чтобы матери, которым приходится работать или которые хотят работать, могли оставить детей под присмотром знакомой, не сомневаясь в том, что малыши будут находиться в безопасности, проведут лето среди зелени, под открытым небом, в играх и развлечениях. И все-таки общество привыкло признавать, что для многих семей это неосуществимо. Вот этот район резко отличался от того, где он проводил операции, и привилегии, которым радовались здешние ребятишки, совсем не должны быть привилегиями, потому что как может ребёнок вырасти и стать нормальным человеком без жизни в подобном окружении?