Несмотря на усталость, она шла быстрым шагом, настороженно глядя по сторонам. Как изменился её район! Всю свою жизнь она провела здесь в пределах нескольких кварталов и все ещё помнила, как приятно и, главное, безопасно можно было ходить по улицам, навещая знакомых. Она даже помнила, что могла ходить пешком в церковь Нового Сиона, ничуть не беспокоясь о своей безопасности, когда у неё изредка выдавался свободный вечер. Теперь Вирджиния больше не имела такой возможности из-за работы, но утешала себя тем, что могла откладывать деньги за два часа ежедневной сверхурочной работы. Она шла и настороженно смотрела по сторонам. В конце концов, нужно пройти всего три квартала, подумала она, и ускорила шаг, куря сигарету, чтобы хоть как-то снять усталость и не потерять бдительности, пытаясь оставаться спокойной. За прошлый год её грабили дважды, оба раза наркоманы, нападавшие сзади и хватавшие за шею — отсюда и местный термин «запрягать», — им были нужны деньги на наркотики. Нет худа без добра — эти случаи послужили предметным уроком для её сыновей. К тому же её финансовые потери оба раза оказывались небольшими, потому что Вирджиния никогда не имела при себе больше той суммы, которая требовалась для оплаты проезда на автобусе и ужина в кафетерии больницы. Боль причиняло не это, а оскорбление её достоинства. Впрочем, ещё болезненнее она воспринимала это из-за воспоминаний об ушедших временах, когда здесь жили, главным образом, законопослушные граждане. Остался ещё один квартал, сказала себе Вирджиния, поворачивая за угол.
— Эй, мамаша, у тебя не найдётся доллара? — послышался голос уже позади неё. Она увидела тень и продолжала идти мимо неё, не оборачиваясь, не обращая внимания, надеясь, что и к ней отнесутся с аналогичной любезностью. Теперь, однако, подобная любезность становилась редким явлением. Она шла дальше, опустив голову, усилием воли заставляя себя не останавливаться, пытаясь убедить себя в том, что далеко не все уличные хулиганы нападают на женщину сзади. Рука, схватившая её за плечо, положила конец такой надежде.
— Давай деньги, сука, — произнёс голос. В нем не было злобы, всего лишь сухое требование, выраженное равнодушным тоном, дававшим понять, что представляют собой новые уличные правила.
— У меня недостаточно денег, чтобы ты проявил к ним интерес, парень, — ответила Вирджиния Чарлз, поворачивая плечо. Ей хотелось уйти отсюда, она все ещё не оглядывалась назад, зная, что в движении — безопасность. И тут послышался щелчок.
— Порежу тебя. — Голос все ещё оставался спокойным, он объяснял этой глупой суке суровые жизненные факты.
Звук напугал её. Она остановилась, шепча про себя молитву, и открыла сумочку, затем медленно повернулась. Её гнев пока не уступил места страху. Она могла закричать, и несколько лет назад женский крик возымел бы действие. Мужчины услышали бы её, как-то отреагировали, может быть, даже вышли на улицу, чтобы прогнать хулигана. Теперь она увидела его — совсем мальчишка, лет семнадцати-восемнадцати, с расширенными, лишёнными жизни зрачками от какого-то наркотика, — это и ещё бесчеловечное ощущение неограниченной власти. Нужно отдать ему деньги и уходить, подумала она, и достала из сумочки пятидолларовую бумажку.
— Целых пять долларов? — хихикнул парень. — Мне нужно куда больше, сука. Давай деньги, а то пущу кровь.
Больше всего её напугал взгляд мальчишки, заставил впервые потерять самообладание.
— Это все, что у меня есть! — в панике воскликнула она.
Келли повернул за угол. Его машина стояла совсем близко, в середине квартала, и он почувствовал, как начало спадать напряжение. Он ничего не слышал, пока не вышел из-за угла, и сразу увидел двух человек меньше чем в двадцати футах от его «фольксвагена», покрытого пятнами ржавчины. Один из них что-то держал в руке, и по сверкнувшему отражению Келли понял, что это нож.
Его первой мыслью было: «Проклятье!» Ведь он уже решил, как следует поступать в таких случаях. Он не сможет спасти весь мир, и даже не будет пытаться. Спасение жертвы уличного преступления выглядит эффектно на экране телевизора, но сейчас он охотился за более крупными хищниками. Однако он не подумал о том, что преступление может совершиться рядом с его машиной.