Впрочем, во всем этом была и обратная сторона. Чтобы добиться таких успехов. Гришанову пришлось открыть собственную душу, он рассказывал правдивые истории, вспоминал давно забытые кошмары детства, заново обдумал причины, заставившие его избрать профессию, которую полюбил. Но сделал он это — немыслимое, недопустимое для советского офицера — лишь потому, что знал о предстоящей неминуемой смерти американца, одинокой и неизвестной. Закариас был уже мёртв для своей семьи и друзей, так что теперь ему предстояло одно — быть похороненным в безымянной могиле. Этот американский полковник не был фашистом или гитлеровцем. Он являлся врагом Гришанова и его страны, это верно, но честным и откровенным, приложившим, наверно, немало усилий для того, чтобы во время своих налётов не причинять вреда мирному населению, потому что и у него самого была семья. Гришанов не заметил у него ни малейших следов расового превосходства — Закариас даже не испытывал ненависти к солдатам северовьетнамской армии и русскому офицеру, — такое казалось самым невероятным, потому что он, Гришанов, начинал их ненавидеть. Закариас не заслуживает смерти, сказал себе Гришанов, понимая всю иронию собственных слов.
Николай Гришанов и Робин Закариас стали теперь друзьями.
— Как тебе это нравится? — спросил Дуглас, садясь на край стола Райана. Бутылка с вином находилась в прозрачном пластмассовом пакете, и её гладкая поверхность была покрыта слоем тончайшей жёлтой пыли.
— Никаких отпечатков? — Эммет осмотрел бутылку изумлённым взглядом.
— Никаких, даже смазанных. Абсолютно ничего, Эм. — Затем наступила очередь ножа. Это был самый обыкновенный выкидной нож, тоже покрытый порошком для снятия возможных отпечатков пальцев и лежащий в пластмассовом пакете, как и бутылка.
— Здесь видны смазанные отпечатки.
— Да, часть отпечатка большого пальца, принадлежит жертве. Больше ничего нам не удалось обнаружить, только пятна, одни пятна. Таково мнение лаборатории. Или парень сам убил себя ударом ножа в шею, или подозреваемый в убийстве имел на руках перчатки.
Летнее время года чертовски жаркое для перчаток. Эммет Райан откинулся на спинку кресла, глядя на вещественные доказательства, разложенные перед ним, затем перевёл взгляд на Тома Дугласа, сидящего рядом.
— Хорошо, Том, продолжай.
— Итак, у нас четыре места, где были совершены преступления, и шестеро убитых. Никаких вещественных доказательств. Пять жертв, в трёх случаях — продавцы наркотиков, при убийстве использовались два типа МО. Однако в каждом случае ни одного свидетеля, убийства совершены примерно в одно время суток и все на расстоянии, не превышающем пяти кварталов друг от друга.
— Высокое мастерство, — кивнул лейтенант Райан. Он закрыл глаза, сначала мысленно вспоминая места убийств, затем сопоставляя данные, имеющиеся в распоряжении полиции. Одни ограблены, другие — нет, смена МО. Но при последнем убийстве присутствовал свидетель. «Идите домой, мадам». Почему убийца настолько вежлив? Райан покачал головой. — Реальная жизнь — это не Агата Кристи, Том.
— Наш молодой парень сегодня, Эм. Вспомни метод, которым воспользовался убийца, чтобы прикончить его.
— Всадил нож вот сюда... Я давно не видел ничего подобного. Сильный сукин сын. Но однажды такое уже случалось... я видел это в пятьдесят восьмом или пятьдесят девятом году. — Райан сделал паузу, собираясь с мыслями. — По-моему, это был водопроводчик, огромный мощный парень, застал жену в постели с кем-то. Он отпустил соперника, потом взял стамеску, поднял голову жены...
— Чтобы прикончить человека с такой жестокостью, нужно быть, вне себя от ярости, согласен? Иначе зачем так поступать? — спросил Дуглас. — Гораздо легче перерезать горло, и жертва все равно умрёт.
— Зато совсем не так аккуратно... И ещё шум... — Голос Райана стих, и он задумался. Мало кто отдаёт себе отчёт в том, что люди с перерезанным горлом, прежде чем умереть, издают громкий шум. Когда им перерезают дыхательное горло, раздаётся ужасный булькающий звук, а в случае промаха они вообще поднимают громкий крик. Наконец из перерезанного горла выплёскивается масса крови, словно из продырявленного шланга, и она попадает на руки и одежду убийцы.
С другой стороны, если вы хотите убить кого-то тихо и спокойно, словно выключаете свет в комнате, и обладаете к тому же большой физической силой, а жертва уже не сопротивляется, удар ножом в основание черепа, в то место, где позвоночник соединяется с головным мозгом, является просто идеальным: смерть наступает мгновенно, тихо и относительно бескровно.