— Нет. — Надо же, какой глупый вопрос.
— Значит, ты никогда не был в тюрьме, у тебя не брали отпечатки пальцев, ничего такого?
— Никогда. — Келли увидел в окошко, что Билли отрицательно покачал головой.
— Откуда мне знать, что ты говоришь правду?
— Но это так!
— Да, пожалуй, ты действительно говоришь правду, но я хочу убедиться в этом, понимаешь? — Келли протянул левую руку и повернул кран на клапане отлавливания воздуха. Воздух со свистом рванулся из камеры. Келли не сводил взгляда с манометра.
Билли не знал, чего ожидать, и происшедшее оказалось для него неприятным сюрпризом. В течение предыдущего часа он находился в атмосфере, где давление в четыре раза превышало нормальное. Тело Билли адаптировалось к нему. Воздух, вдыхаемый лёгкими, под повышенным давлением проник в кровеносную систему, и теперь все его тело испытывало давление 58, 8 фунта на квадратный дюйм. Пузырьки газа, главным образом азота, растворились в системе кровообращения, и когда Келли стравил воздух из камеры, эти пузырьки начали расширяться. Ткани, окружающие расширяющиеся газовые пузырьки, сопротивлялись этому, но без особого успеха, и потому стенки клеток почти сразу начали растягиваться, а в некоторых случаях и разрываться. Возникла боль в конечностях, сначала она была тупой, но быстро стала охватывать все тело, становясь невыносимой. Она накатывала волнами, точно совпадающими с участившимся теперь биением сердца. Келли услышал стоны, превратившиеся затем в крик, а давление соответствовало всего лишь глубине в шестьдесят футов. Он закрыл клапан стравливания воздуха и снова открыл кран, подающий воздух под давлением. Спустя две минуты давление внутри камеры снова равнялось четырём барам. Повышенное давление полностью сняло болезненные ощущения, оставив только боль, которую обычно испытывают спортсмены после большого напряжения. Но Билли не привык даже к такой боли и потому не испытывал от неё приятного ощущения, овладевающего атлетами и такого знакомого им. Однако важным было то, что в окошко на Келли смотрели расширенные от ужаса глаза, и он понял, что его гость полностью запуган. Глаза совсем не походили на человеческие, и Келли решил, что все идёт хорошо. Он включил интерком.
— Это наказание за ложь. Теперь тебе это ясно. Итак, ты подвергался аресту?
— Господи, нет!
— Не был в тюрьме, у тебя не брали отпечатки пальцев?
— Нет, только штрафы за превышение скорости. Меня никогда не арестовывали.
— Призывали на воинскую службу?
— Нет, я ведь уже сказал тебе!
— Отлично, спасибо. — Келли закончил с первой группой вопросов. — А теперь поговорим о Генри и его организации. — Происходило ещё одно событие, которого не ожидал Билли. Начиная с давления около трёх баров, азот, составляющий основную часть того, что люди называют воздухом, оказывает наркотическое действие, похожее на влияние алкоголя или барбитуратов. При всем своём испуге Билли испытывал эйфорию, которая мешала ему мыслить здраво, причём сам он этого не замечал. Это было ещё одним преимуществом техники допроса, избранной Келли главным образом из-за того непоправимого ущерба, который она наносит жертве.
— Оставил деньги? — спросил Таккер.
— Больше пятидесяти тысяч. Когда я ушёл, они продолжали считать, — сказал Марк Шарон. Они сидели в пустом кинотеатре, два человека на балконе. Однако на этот раз Таккеру было не до попкорна, заметил детектив. Он редко видел его взволнованным.
— Мне нужно знать, что происходит. Что тебе известно?
— За последнюю неделю или дней десять в нашем округе прикончили нескольких торговцев наркотиками...
— Да, Джу-Джу, Банданну, ещё двух, которых я не знаю. Я слышал об этом. Ты считаешь, что эти убийства как-то связаны между собой?
— Это все, что мы знаем, Генри. А кто исчез — Билли?
— Да. Рика убили. Ножом?
— Кто-то вырезал у него сердце, — преувеличил Шарон. — Одна из твоих девушек тоже исчезла?
— Дорис, — кивком подтвердил Генри. — Говоришь, убийца оставил деньги... почему?
— Может быть, это было неудавшееся ограбление, но я не знаю, что помешало. Убийца ограбил и Джу-Джу и Банданну — обоих — чёрт побери, не исключено, что эти случаи никак не связаны между собой. А может быть, и то, что произошло вчера ночью, тоже являлось чем-то иным.
— Чем именно?
— А вдруг это прямое нападение на твою организацию. Генри? — терпеливо объяснил Шарон. — Ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы затеять такое? Ведь не обязательно быть полицейским, чтобы увидеть причину, верно? — Шарон испытывал удовольствие — огромное удовольствие, — что, получил возможность смотреть на Таккера свысока, пусть даже недолгое время. — Что известно Билли?