Медсестра О'Тул смущённо улыбнулась:
— Хорошо, Сара. Я обеспокоена...
— И я тоже. Меня тревожит состояние её психики. И, конечно, её «друзья»...
— Сара, а я беспокоюсь за Джона. — Сэнди словно не слушала доктора. Дорис уже не вызывала особых опасений, её состояние стабилизировалось. Сэнди видела это. Сара Розен была превосходным клиницистом, но часто проявляла излишнее беспокойство, как это свойственно многим хорошим врачам.
Сара направилась к двери. Из гостиной на первом этаже исходил аромат приготовленного кофе, и она пошла туда. Сэнди последовала за ней.
— Да, я тоже думаю о нем. Какой странный и интересный человек.
— Я больше не выбрасываю газеты, которые получаю. Регулярно их собираю и просматриваю все номера за прошедшую неделю.
Сара разлила по чашкам кофе. Какие у неё точные и экономные движения, подумала Сэнди.
— Я уже пришла к определённому выводу. Теперь скажи мне, что думаешь ты, — сказала Сара.
— Мне кажется, это он убивает торговцев наркотиками.
При этих словах Сэнди ощутила почти физическую боль.
— Похоже, ты права. — Сара Розен опустилась на стул и потёрла глаза. — Ты никогда не встречалась с Пэм. Прелестная девушка, красивее Дорис, очень хрупкая и тоненькая, возможно, из-за плохого питания. Отучить её от наркотиков оказалось гораздо легче. Следов насилия у неё было намного меньше, по крайней мере, физического насилия, но эмоциональная травма такая же. Она так и не успела все рассказать нам о себе. Сэм говорит, что Джону известно о ней все. Но не это самое главное. — Сара посмотрела на медсестру, и Сэнди увидела глубокую боль у неё в глазах. — Мы спасли её, Сэнди, вылечили, а затем что-то случилось, и это как-то изменило Джона, ожесточило его.
Сэнди повернулась и посмотрела в окно. Без четверти семь, раннее утро. Она видела, как люди в пижамах и халатах выходили на своё крыльцо, чтобы забирать утренние газеты и привезённые ещё раньше бутылки молока. Кое-кто уже направлялся к машинам — и это в их районе продлится до половины девятого. Сэнди взглянула на Сару.
— Нет, в нем ничто не изменилось. Он всегда был таким. Каким-то образом, не знаю каким, эта черта характера вырвалась из-под его контроля, словно открылась дверца клетки. Что он за человек? Отчасти похож на Тима, но в нем есть что-то мне непонятное.
— У него есть семья?
— Нет. Мать и отец умерли, никаких других родственников. Он был женат...
— Да, я знаю об этом. Жена погибла, а потом убили Пэм. — Сара покачала головой. — Он так одинок.
— Что-то внутри говорит мне, что он — хороший человек, но моя другая половина... — Голос Сэнди стих.
— Моя девичья фамилия — Рабинович, — заметила Сара, отпивая кофе. — Мы приехали из Польши. Папа ушёл от нас, когда я была совсем маленькой, и я не помню его; мама умерла от перитонита — мне было тогда девять лет. Когда началась война, мне исполнилось восемнадцать, — продолжала она. Для людей её поколения «война» означала только одно. — У нас осталось много родственников в Польше. Я помню, что мы переписывались с ними. А потом все куда-то исчезли. Пропали — даже сейчас трудно поверить, что это действительно случилось.
— Извини, Сара. Я не знала этого.
— О таких вещах не рассказывают, — пожала плечами доктор Розен. — У меня забрали часть моей жизни, понимаешь, и я была бессильна что-то предпринять. Помню, что обменивалась письмами с двоюродной сестрой Ривой. Думаю, они убили её, но я так и не узнала, кто сделал это и где. В то время я была слишком молода, чтобы осознать весь ужас происходящего. Пожалуй, скорее, была озадачена. Позднее меня охватила ярость — но против кого? Я не предприняла никаких мер, просто не могла предпринять. А в душе у меня осталась пустота, там, где раньше была Рива. У меня все ещё хранится её фотография — черно-белая, на ней изображена девочка с косичками, лет двенадцати, по-моему. Она хотела стать балериной. — Сара подняла голову. — И у Келли такое же пустое место в душе.
— Да, но месть...
— Месть. — Лицо доктора Розен стало печальным. — Я знаю. Нам должно казаться, что он — плохой человек, правда? О нем следует сообщить в полицию, и пусть его арестуют...
— Я не могу — то есть да, но я просто...
— И я тоже. Сэнди, если бы он был плохим человеком, зачем ему понадобилось привезти сюда Дорис? Ему и без того угрожала смертельная опасность.
— Но в нем есть что-то пугающее.
— Джон мог просто уйти и оставить её, — продолжала Сара, словно не слышала слов Сэнди. — Может быть, он относится к людям, которые хотят своими руками навести в мире порядок. Но теперь мы должны помочь ему.