— Давайте останемся здесь, — сказал Марти Янг. — Учения сегодня будут проводиться с использованием настоящих боеприпасов.
— Ты прав, — согласился Голландец. — Я привык, что снаряды разрываются в двух сотнях ярдов позади меня.
— И на скорости в четыреста узлов за штурвалом истребителя, — дополнил Грир.
— Так будет куда безопаснее, Джеймс, — напомнил адмирал Максуэлл.
Они стояли за земляной бермой — официальное военное название земляного вала — в двухстах ярдах от лагеря. Отсюда непросто было следить за происходящим, но у двух из пяти были глаза лётчиков, и они знали, куда смотреть.
— Сколько уже прошло времени?
— Около часа. Вот-вот появятся, — тихо произнёс Янг.
— Я ничего не слышу, — прошептал адмирал Максуэлл. Рассмотреть лагерь было очень трудно. Здания виднелись только благодаря их прямоугольным очертаниям, которых по какой-то причине в природе никогда не встречается. Если всмотреться повнимательнее, становились заметны тёмные квадраты окон. Сторожевые вышки, построенные только накануне, тоже скрывались в темноте.
— Мы пользуемся некоторыми уловками, — заметил Марти Янг. — Всем солдатам выдаются таблетки с витамином А, чтобы улучшить их ночное зрение, таким образом выигрывается несколько процентов. В конце концов, нужно использовать все козыри в колоде, верно?
Они слышали только шёпот ветра в кронах деревьев. Было что-то сюрреалистическое в их окружении. Максуэлл и Янг привыкли к реву авиационных двигателей и слабому свечению приборов на панели, на которую опускались их глаза, чтобы тут же окинуть горизонт в поисках вражеских самолётов, и к ощущению скорости самолёта, мчащегося в ночном небе. Здесь же они стояли на земле, их не покидало чувство скорости, не существующей на самом деле, стояли, ожидая увидеть что-то, прежде никогда ими не испытанное.
— Вот они!
— Плохо, если вы сумели увидеть их, в темноте, — заметил Максуэлл.
— Сэр, в лагере «Сендер грин» нет площадки, на которой стоят белые автомобили, — напомнил голос. Келли заметил, как на светлом фоне промелькнула едва заметная тень, да и к тому же её разглядел только он.
— Пожалуй, вы правы, мистер Кларк.
Из радиоустановки, стоящей перед ними на земляном валу, доносился только шум атмосферных помех. Внезапно наступила тишина, прерванная четырьмя тире. В ответ они услышали короткий звук точки, затем двух, трёх и четырёх.
— Группы заняли исходные позиции, — прошептал Келли. — Заткните уши. Старший гранатомётчик выстрелит первым по мере готовности, и это сигнал к началу штурма.
— Чепуха, — усмехнулся Грир. Через несколько секунд он пожалел, что не послушался Кларка.
Сначала они услышали отдалённый стрёкот вертолётных лопастей. Это было сделано для того, чтобы головы повернулись в их сторону, и, хотя каждый был знаком с планом в мельчайших подробностях, все равно манёвр сработал, что доставило немалое удовлетворение Келли. В конце концов, он принимал самое активное участие в разработке плана. Все повернули головы, услышав шум винтов, — все, кроме него.
Келли показалось, что он сумел рассмотреть прицел гранатомёта М-79, окрашенный светящимся тритием, но это вполне мог быть и жук-светлячок. Он увидел едва заметную вспышку первого выстрела и меньше чем через секунду ослепительный бело-красно-чёрный взрыв осколочной гранаты, попавшей в пол одной из сторожевых вышек. Резкий отрывистый звук взрыва заставил вздрогнуть стоящих рядом с ним, но Келли не обратил на это внимания. Вышка, на которой в настоящем лагере располагались бы охранники с пулемётом, превратилась в обломки. Ещё не успело стихнуть эхо в окружающем сосновом лесу, как исчезли и остальные вышки. Пять секунд спустя над вершинами деревьев появились мчащиеся к цели вертолёты, их винты вращались совсем рядом. Шестиствольные крупнокалиберные пулемёты открыли огонь, и длинные языки пламени, подобно угрожающим пальцам, протянулись от вертолётов к казармам. Гранатомётчики уже посылали зажигательные гранаты с белым фосфором в окна казармы, и мгновенно все присутствующие утратили даже намёк на ночное зрение.