— Сегодня тепло для Лондона, — послышался голос какого-то туриста.
— Интересно, бывают ли у них здесь грозы? — небрежно поинтересовался американец, осматривая гигантские латы короля Генриха VIII.
— Бывают, — отозвался турист, — но не такие сильные, как в Вашингтоне.
Хендерсон огляделся в поисках выхода и направился к нему. Через мгновение он шёл по лужайке Тауэра со своим новым компаньоном.
— Ваш английский совершенен.
— Спасибо, Питер. Меня зовут Джордж.
— Привет, Джордж. — Хендерсон улыбнулся, не глядя на своего спутника. Все так походило на романы о Джеймсе Бонде, и то, что это происходило здесь — не просто в Лондоне, а даже в Тауэре, исторической резиденции королевской династии Великобритании, — казалось поистине восхитительным.
Джордж было его настоящим именем — вообще-то его звали Георгием, что было русским эквивалентом Джорджа, — и он теперь редко выезжал на оперативные задания. Несмотря на то, что он был исключительно способным оперативником КГБ, он обладал столь выдающимися аналитическими способностями, что пять лет назад его отозвали обратно в Москву, произвели в подполковники и сделали начальником целого подотдела. Теперь Георгий был полковником и надеялся вскоре получить генеральские звезды. Причина, по которой он приехал в Лондон — через Хельсинки и Брюссель, — заключалась в том, что он хотел лично познакомиться с Кассием и попутно купить кое-что для своей семьи. Всего три человека его возраста во всем КГБ имели звание полковника, а молодая прелестная жена Георгия предпочитала западную одежду. Так, где же заняться покупками, как не в Лондоне? Он не говорил ни по-французски, ни по-итальянски.
— Это наша первая и последняя встреча, Питер.
— Вы считаете это лестным для меня?
— Судите сами. — Джордж был весьма добродушным человеком — необычная черта для русского. Правда, это составляло часть его легенды. Он улыбнулся, глядя на американца. — Ваш сенатор имеет доступ к чрезвычайно интересной информации.
— Да, это верно, — согласился Хендерсон, наслаждаясь тем, как обхаживает его этот русский. Он мог и не добавлять: «И я тоже, конечно».
— Эта информация может принести нам немалую пользу. Ваше правительство, особенно ваш новый президент, откровенно говоря, пугают нас.
— Это верно, президент пугает и меня, — признался Хендерсон.
— Однако в то же самое время существует и надежда, — продолжал Джордж рассудительно и спокойно. — Он является реалистом. Его предложение о разрядке в международных отношениях истолковывается моим правительством как признак того, что мы можем достигнуть широкого взаимопонимания. По этой причине нам хотелось бы убедиться, что его предложение о переговорах является искренним. К сожалению, у нас возникли собственные проблемы.
— А именно?
— Ваш президент, по-видимому, стремится уладить отношения между нами. Я говорю это совершенно откровенно, Питер, — добавил Джордж. — Но в то же самое время у него сильно развито чувство... конкуренции. Если он узнает о нас слишком много, он может в некоторых областях оказать на нас очень сильное давление, и это помешает достигнуть взаимопонимания, к которому мы так стремимся. В вашем правительстве существуют некоторые реакционные элементы. У нас тоже — пережитки, оставшиеся от сталинской эпохи. Ключ к успеху переговоров, которые могут скоро начаться, заключается в том, что обе стороны проявят разум и сдержанность. В контроле за реакционными силами нам требуется ваша помощь.
Это высказывание удивило Хендерсона. Оказывается, русские могут быть такими откровенными, совсем как американцы.
— И чем же конкретно я могу помочь?
— Есть вещи, которые нам приходится хранить в тайне, следить за тем, чтобы они не просочились в прессу и не стали достоянием общественности. Если они просочатся, это может подорвать успех переговоров. Если вы знаете слишком много о нас или если мы узнаем слишком много о вас, понимаете, переговоры затянутся или уйдут в сторону. И та и другая сторона может потребовать слишком больших уступок, и тогда никакого взаимопонимания не будет достигнуто, восторжествует стремление подчинить себе другую сторону, а с этим никто не согласится. Вы понимаете меня?