Разве не любопытно, спросил себя Марвин, уже находясь в своей квартире на Шеви-Чейс, не просто интересно, а в высшей степени забавно, что он узнал о совершенно секретной разведывательной операции русских от американца и появилась возможность причинить ущерб Главному Врагу окольным путём — если в Москве сочтут необходимым предпринять быстрые и решительные действия. Ему также представился шанс сообщить центру о том, что эти кретины из ВВС занимаются чем-то, что имеет немаловажное значение для обороны Советского Союза. Скорее всего центр захочет взять операцию под свой контроль. Разве можно доверять лётчикам — Марвин не сомневался, что этим занимались сотрудники противовоздушной обороны страны, — в таком важном деле, как национальная безопасность. Он составил донесение, сфотографировал его и перемотал плёнку в крошечную кассету. Завтра ему предстояло встретиться с местным подрядчиком, после чего он отправится на ленч в «Хауэрд Джонсон», где и передаст кассету. Она прибудет в Москву с дипломатической почтой через два дня, может быть, через три.
Капитан Егоров успел закончить свою вечернюю работу как раз вовремя, чтобы успеть посмотреть по телевидению заключительные минуты матча «Сенаторов» — несмотря на великолепный мяч, поданный в девятом иннинге Фрэнком Говардом, они проиграли снова, на этот раз Кливленду со счётом 3:5. Разве не поразительно? — подумал он, открывая банку пива. Хендерсон был удачным приобретением сам по себе, и никто не сообщил Егорову — по-видимому, об этом просто не знали, — что у Хендерсона имеется свой собственный источник информации в аппарате Совета по национальной безопасности, прямо в Белом доме. Ну разве не смешно?
Несмотря на растущее напряжение, связанное с предстоящей операцией, все почувствовали немалое облегчение, когда С-141 тяжело приземлился наконец в Дананге. Они провели в полете двадцать три шумных и оглушающих сознание часа, и это показалось им достаточно долгим, пока морские пехотинцы не окунулись в реальную жизнь. Едва открылся люк грузового отсека, как их охватил запах, известный всем ветеранам войны как Запах Вьетнама. Содержимое выгребных ям местных туалетов грузили в бочки и сжигали, обливая дизельным топливом.
— Запах дома! — попытался сострить один из солдат, вызвав несколько подавленных смешков.
— Всем забрать снаряжение! — скомандовал Ирвин, едва стих рёв авиационных турбин. На это потребовалось некоторое время. Реакция у солдат была замедлена усталостью и онемением мышц. Многие трясли головой, стараясь избавиться от головокружения, вызванного берушами, а также зевали и потягивались — психологи безошибочно назвали бы это молчаливым проявлением беспокойства и тревоги.