— А как с максимальными порывами ветра? — спросил пилот «Кобры».
— Максимальные — до тридцати пяти или сорока узлов. На высоте полет будет тряским, сэр.
— Наш главный поисковый радиолокатор отлично подходит для наблюдения за погодой. Мы сможем провести вас так, что вы обогнёте самые неприятные участки, — предложил капитан Фрэнкс.
Лётчики согласно закивали.
— Мистер Кларк? — обратился к Келли адмирал Грир.
— Мне нравится дождь. Меня могут заметить при сближении с целью только по пузырькам воздуха, поднимающимся на поверхность реки. Капли дождя замаскируют их. Это означает, что я смогу передвигаться и в светлое время суток, если возникнет такая необходимость. — Келли замолчал, понимая, что, если продолжит, решение станет окончательным. — «Скейт» готова для меня?
— Как только мы передадим ей наш приказ, — ответил адмирал Максуэлл.
— Тогда я готов к выполнению задания, сэр. — Келли почувствовал, как похолодела его кожа. Казалось, она сжалась по всему телу, и он словно каким-то образом стал меньше. И все-таки он сказал это.
Все повернулись к капитану Элби из корпуса морской пехоты США. Вице-адмирал, два контр-адмирала и ответственный сотрудник ЦРУ ждали теперь окончательного решения этого молодого офицера. Он возглавит штурмовой отряд. На него ложилась главная ответственность, он должен отдать окончательный приказ. Молодому капитану казалось таким странным, что семь старших офицеров и адмиралов ждали от него решения, но от этого решения зависели жизни двадцати пяти морских пехотинцев и, возможно, ещё двадцати американцев. Ведь это он поведёт в бой своих солдат, и Элби не имел права на ошибку — все должно пройти гладко с первого же раза. Он посмотрел на Келли и улыбнулся.
— Мистер Кларк, сэр, будьте очень осторожны. Мне кажется, вам пора отправляться в путь. Операция начинается.
Ликования не последовало. Более того, все находящиеся в центре управления опустили головы к картам, пытаясь преобразить плоскостное изображение в трёхмерную реальность. Затем головы поднялись почти одновременно, и каждая пара глаз обменялась взглядами с остальными. Первым, обращаясь к экипажу одного из вертолётов, заговорил Максуэлл:
— Пожалуй, начинайте прогревать двигатель. — Он повернулся в сторону командира корабля:
— Капитан Фрэнкс, передайте сигнал на «Скейт». — Дважды послышалось отчетливое «Слушаюсь, сэр». Офицеры выпрямились, отошли от стола с картами и отправились выполнять приказ.
Сейчас уже слишком поздно для трезвых размышлений, сказал себе Келли. Он постарался упрятать свои страхи как можно дальше и сконцентрировал все свои мысли на двадцати военнопленных. Ему казалось на удивление странным, что он будет рисковать жизнью ради спасения людей, которых даже никогда не встречал, но, с другой стороны, опасность, угрожающая жизни, и не должна истолковываться рационально. Его отец провёл всю жизнь, подвергаясь подобной опасности, и погиб, сумев спасти двух детей. Если я горжусь своим отцом, то лучший способ почтить его память — это поступить так же, как и он.
Ты сумеешь сделать это, парень, подумал он о себе. Ты знаешь, как надо действовать. Он чувствовал охватывающую его решимость. Все ясно, решения приняты. Отступать поздно. Лицо Келли застыло, словно окаменело. Предстоящие опасности перестали быть чем-то, чего следовало бояться, — они превратились в препятствия, которые нужно преодолевать.
Максуэлл заметил это. Он видел такое же выражение на лицах молодых офицеров, что сидели в ожидании сигнала тревоги, в специальных помещениях, на авианосцах, на лицах готовых к вылету лётчиков, завершивших такой же процесс психологической подготовки, необходимой перед тем, как будет брошен окончательный жребий, и адмирал вспомнил, как это случалось и с ним самим, как напрягались мышцы, необычно обострялось зрение. Первый — у лагеря, последний — после штурма, точно так же, как приходилось осуществлять операции ему самому, направляя свой «Хеллкэт» F6F, чтобы разогнать истребители противника и затем сопровождать бомбардировщики, завершившие своё задание, до возвращения домой. Мой второй сын, внезапно подумал Голландец, такой же бесстрашный, как Санни, и такой же умный. Но ему никогда не приходилось лично посылать Санни на такие опасные операции, да и сам Голландец был намного старше чем тогда, на Окинаве. Почему-то опасность, угрожающая другим, кажется более страшной, чем в тех случаях, когда ей подвергаешься сам. Но так и должно быть, и Максуэлл знал, что Келли доверяет ему точно так же, как он сам в своё время доверял Питу Митчелу и полагался на него. Это был тяжкий груз, дополненный ещё и тем, что ему приходилось видеть лицо человека, которого он посылал на вражескую территорию в одиночку, без всякой поддержки и защиты. Келли заметил взгляд Максуэлла и улыбнулся, угадав его мысли.