— Да! — произнёс вслух Келли, но не слишком громко. Он нажал на клавишу передачи, посылая три тире. В ответ послышались два. «Огден» только что сообщил ему, что вертолёты со штурмовой группой на борту взлетели, и передал, что принял его ответ. — Вам осталось два часа до свободы, парни, — пробормотал Келли, обращаясь к военнопленным в лагере. То, что это событие принесёт всем остальным, кто находится там, нечто совсем иное, мало его интересовало.
Келли съел последние питательные таблетки, собрал все обёртки и прочий мусор и спрятал в набедренные карманы своего комбинезона, затем покинул укрытие. Сейчас было темно, и он мог двигаться, не боясь быть обнаруженным. Келли повернулся и постарался стереть с земли следы своего присутствия здесь. Когда-нибудь может понадобиться снова провести такую же операцию, и зачем открывать противнику, как все это осуществлялось? Напряжение достигло, наконец, такого уровня, что ему пришлось помочиться. Это было почти забавно, и Келли почувствовал себя маленьким мальчиком, хотя и выпил за день половину галлона воды.
Тридцать минут лётного времени до места приземления, и ещё тридцать на переход к лагерю. Когда они поднимутся на вершину дальнего холма, я свяжусь прямо с ними, чтобы контролировать их выход к цели.
Действуйте, парни.
— Переводим обстрел направо. Вижу цель «Отель», — доложил главный старшина Скелли. — Дистанция до цели... девять-два-пять-ноль. — Снова загрохотали орудия. Сейчас по крейсеру с берега вёлся ответный огонь из пушек стомиллиметрового калибра. Персонал орудий стал свидетелем того, как «Ньюпорт-Ньюз» стер с лица земли остатки их зенитного батальона, и теперь батарея береговой обороны попыталась, по крайней мере, ответить на огонь и нанести хотя бы какой-то ущерб этому чудовищу, расположившемуся недалеко от береговой черты.
— Вижу вертолёты, — внезапно произнёс помощник командира, находящийся на своём посту в центре управления. Он заметил, как отражённые изображения на экране главного радиолокатора пересекли береговую чёрту в том самом месте, где совсем недавно находились цели «Альфа» и «Браво». Он поднял телефонную трубку.
— Капитан слушает.
— Докладывает помощник, сэр. Вертолёты над сушей, направляются по коридору, проложенному нами.
— Отлично. Приготовьтесь к прекращению огня. Через тридцать минут мы снова откроем огонь, прикрывая их возвращение. Внимательно следите за экраном радиолокатора, помощник.
— Слушаюсь, сэр.
— Господи милостивый, — недоуменно выдохнул оператор, сидящий у радиолокатора. — Что там происходит?
— Сначала мы обстреляли их, да так, что они не знают, где у них голова, а где зад, — высказал свою точку зрения его сосед, — а теперь захватываем ошмётки от этого зада.
Осталось всего несколько минут до прибытия вертолётов с морскими пехотинцами. Дождь не утихал, хотя ветер заметно ослабел.
Теперь Келли стоял на открытом месте. Опасность, что обнаружат, миновала. Его фигура не вырисовывалась на фоне горизонта — со всех сторон подступал кустарник. Келли осматривал все вокруг, стараясь обнаружить что-то необычное, но не видел ничего. Грунт был чертовски болотистым, размокшим от непрекращающегося дождя. Казалось, влажная красная глина просочилась через ткань комбинезона, проникнув в каждую пору его тела.
Десять минут до момента высадки. По-прежнему доносились отдалённые раскаты грома со стороны берега, и только Келли тут знал, что это артиллерия военного корабля ведёт огонь по вражеским батареям. Он снова сел и, уперев локти в колени, направил бинокль на лагерь. По-прежнему ни огонька. Никакого движения. Смерть стремительно приближалась к ним, а они ничего не подозревали. Его внимание было настолько сконцентрировано на том, что видели его глаза, что он почти забыл о слухе.
Трудно разобрать звуки при дожде. Отдалённое громыхание, глухое и слабое, не стихало. Наоборот, шум усиливался. Келли поднял голову, отложил в сторону бинокль, повернулся и прислушался, приоткрыв рот, стараясь понять источник шума. Автомобильные двигатели.
Грузовики. Ну и что? Рядом проходит автодорога — впрочем, нет, шоссе слишком далеко... и в другой стороне.
Может быть, грузовик с припасами, везёт продукты и почту. Нет, это не один грузовик. Несколько.
Келли поднялся на самую вершину холма, оперся плечом о дерево и посмотрел вниз, туда, где грунтовая дорога, ведущая к лагерю, соединялась с шоссе, проложенным вдоль берега реки. Какое-то движение. Он поднёс к глазам бинокль.
Грузовик... один... ещё один... три... четыре... О, Господи! Они ехали с включёнными фарами. Свет падал на дорогу из оставленных щёлочек — остальная часть фар была закрашена чёрной краской. Это означало, что грузовики принадлежат армии. Свет фар второго грузовика осветил кузов первого — ряды солдат на скамейках. Подкрепление.