— Адмирал, шансы на успех равнялись нулю. Мне поручили вести наблюдение за объектом для того, чтобы провести операцию быстро и по возможности без потерь, верно? Если бы у нас была штурмовая группа побольше, с более мощным вооружением, может быть, нам удалось бы добиться своего — такая штурмовая группа, как в Сонг-Тае, могла бы одержать верх. Потери были бы значительными, но со своим вооружением и посадкой вертолёта прямо в лагере они, пожалуй, спасли бы военнопленных. — Он снова покачал головой. — Но не с нашими силами.
— Вы уверены в этом? — спросил Максуэлл. Келли кивнул.
— Да, сэр. Совершенно уверен.
— Спасибо, мистер Кларк, — произнёс тихим голосом капитан Элби, понимая, что сейчас он услышал правильную оценку сложившейся ситуации. Келли продолжал сидеть перед ним, все ещё испытывая напряжение от событий прошлой ночи.
— Ну, хорошо, — заметил Риттер после недолгого молчания. — А как у нас появился этот незваный гость, мистер Кларк?
— Я совершил ошибку, — признался Келли и объяснил, каким образом автомобиль подъехал к нему так близко. Он сунул руку в карман. — Я убил водителя и коменданта лагеря — думаю, что этот майор и был комендантом. Вот это было у него с собой. — Келли передал Риттеру пачку документов. — Кроме того, у русского с собой ранец, полный бумаг. Я решил, что их тоже следует захватить. Я подумал, что, возможно, они вам пригодятся.
— Эти бумаги на русском языке, — сказал Ирвин.
— Давайте их сюда, — распорядился Риттер, — Я неплохо владею русским.
— Нам понадобится переводчик и с вьетнамского.
— У меня есть такой человек, — сообщил Элби. — Ирвин, пригласите к нам сержанта Чалмерса.
— Слушаюсь, сэр.
Риттер и Грир отошли к угловому столику, заметил капитан, и принялись перелистывать записи русского полковника.
— Да, этот парень сумел узнать очень многое... Рокоссовский? Значит, он в Ханое? А, вот и краткое резюме.
Штабной сержант Чалмерс, специалист по Вьетнаму, начал читать документы, изъятые Келли у майора Вина. Все остальные ждали, пока разведчики не закончат изучение материалов.
— Где я? — спросил Гришанов по-русски. Он попытался снять повязку с глаз, но не смог шевельнуть руками.
— Как вы себя чувствуете? — ответили ему на том же языке.
— Машина врезалась во что-то. — Он замолчал, затем повторил:
— Где я?
— Вы находитесь на борту американского военного корабля «Огден», полковник, — сообщил ему по-английски Риттер.
Тело русского офицера, пристёгнутое к койке, тут же вытянулось и словно окаменело. Гришанов немедленно заявил на русском языке, что не говорит по-английски.
— Я — советский офицер. Вы не имеете права...
— У нас такое же право допрашивать вас, как и у вас допрашивать американских военнопленных, зная, что всех их убьют.
— Что вы хотите этим сказать?
— Ваш друг майор Вин мёртв, но у нас находятся его донесения. Судя по всему, вы закончили допрос военнопленных, не так ли? А северовьетнамская армия начала придумывать наиболее удобный способ избавиться от них. Неужели вы хотите убедить нас, что не подозревали об этом?
Послышалось грубое ругательство, употребляемое обычно в солдатских казармах, но в голосе русского полковника звучало удивление, что представляло немалый интерес. Гришанов ещё не совсем оправился, так что заподозрить его в симуляции было трудно. Риттер посмотрел на Грира.
— Мне нужно ещё кое-что почитать. Вы не могли бы остаться с ним?
Единственно приятное, что произошло для Келли этой ночью, заключалось в том, что капитан Фрэнкс так и не выбросил за борт авиационный паек спиртного. После рассказа о причинах провала операции он вернулся в свою каюту и выпил три больших рюмки. Напряжение оставило его, и Келли почувствовал, как тело охватывает невероятная усталость. Три рюмки виски оглушили его, он рухнул на свою койку, даже не приняв душ, и мгновенно заснул-.
Было решено, что «Огден» будет продолжать выполнение плана и со скоростью двадцать узлов пойдёт к военно-морской базе Субик-Бей на Филиппинах. Огромный десантный корабль охватила необычная тишина. Экипаж судна, возбуждённый перед началом операции, теперь чувствовал себя подавленным после её неудачи. Сменялись вахты, корабль жил как обычно, однако тишину кают-компании рядового состава нарушал только звон металлических подносов и посуды. Никаких шуток, никаких рассказов. Неудача операции хуже всех была воспринята медицинским персоналом. Медикам нечем было заниматься, раненых не было, и они бесцельно бродили по коридорам. До полудня улетели вертолёты — «Кобры» — в Дананг, а спасательные «птички» — обратно на авианосец. Персонал разведывательной службы, занимающийся сбором электронной информации, принялся за выполнение своих прямых обязанностей, обшаривая эфир в поисках радиодонесений, заменив старую операцию новой.