— Мой сын — морской пехотинец, — добродушно проворчал Райан, но в глубине души ощутил беспокойство. Война во Вьетнаме ещё не кончилась, и, подобно большинству отцов своего поколения, он так и не мог понять, почему, чёрт побери, ему пришлось рисковать жизнью, воюя с немцами, лишь для того, чтобы его сын воевал с людьми, о которых он даже не слышал, когда ему было столько же лет, сколько сейчас сыну.
— Что падает с неба, папа? — спросил Джек с усмешкой студента колледжа, повторяя любимое выражение морских пехотинцев.
Разговор беспокоил и Кэтрин Берк Райан, помнившую, как она провожала Эммета на войну, как молилась в церкви святой Елизаветы 6 июня 1944 года и много дней после, несмотря на регулярно присылаемые им письма и уверения. Она помнила ожидание. Она знала, что такой разговор тревожит и Эммета, хотя и по несколько иной причине.
Что падает с неба? Неприятности, едва не сказал своему сыну лейтенант, хотя воздушно-десантные войска принадлежали к элите армии. Но как объяснить это молодому парню?
Келли. Мы пытались звонить ему. Мы попросили береговую охрану заглянуть на остров, где он живёт. Его яхты не было у причала, её не было нигде. Так, где же он? Если та пожилая дама говорила правду, он вернулся. Что, если он куда-то уезжал? Но ведь теперь он вернулся. Убийства прекратились сразу после инцидента с Грейсоном и Фармером. И с этой девушкой Браун. В порту помнили, что примерно в это время они видели яхту, но он отплыл ночью — той самой ночью — и бесследно исчез. Здесь есть какая-то связь. Где находилась яхта все это время? Где она сейчас? Что падает с неба? Неприятности. Именно это случалось раньше. Они просто падали с неба, неожиданно и безо всякой очевидной причины. Начали падать и потом кончили.
Его жена и сын снова заметили его озабоченность. Райан пережёвывал пищу, устремив глаза в бесконечность, не в силах оторваться от того, что непрерывно крутилось у него в мозгу снова и снова. Келли вообще-то мало отличается от того, кем я сам был когда-то, подумал Райан. Один-ноль-один, Беснующиеся Орлы 101-й воздушно-десантной дивизии, все ещё разгуливающие в своих мешковатых брюках. Эммет начал военную службу зелёным рядовым и в конце войны был произведён в лейтенанты — которым оставался до сих пор — прямо на поле боя. Он вспоминал свою гордость от того, что ощущал себя особенным, необычным, вспоминал чувство непобедимости, странно соседствующее с боязнью прыжка с парашютом, ощущение от появления первым на вражеской территории, в темноте, всего лишь с пехотным оружием. Самые смелые парни, которым поручали самые трудные операции. Таким было его предназначение. Когда-то он тоже был одним из этих крутых парней. Но никто не убивал его подругу... что бы случилось, если бы в 1946 году, скажем, кто-то сделал бы нечто ужасное с Кэтрин?
Ничего хорошего.
Келли спас Дорис Браун. Спас и передал её людям, которым доверял. Одного из этих людей он видел вчера вечером. Теперь он знает, что Дорис мертва. Он спас Памелу Мэдден, её убили, он сам попал в больницу, и через несколько недель после того как его выписали, кто-то начал убивать людей с удивительным профессионализмом, словно был экспертом по смерти. Несколько недель понадобилось, чтобы вернуть себе физическую форму. Затем вдруг убийства прекратились, и Келли куда-то исчез.
Что, если он просто уезжал?
А теперь вернулся.
Что-то произойдёт.
Райан не мог обратиться в суд с тем, чем он располагал. У них было единственное вещественное доказательство — отпечаток кроссовки, относящейся к одной из самых распространённых марок, разумеется, их каждый день продают сотнями. И больше ничего. Правда, у них есть мотивация. Но сколько убийств происходит каждый год, и сколько из них успешно расследуется? Тем не менее, возможность существует. Сможет ли убийца объяснить суду присяжных, где он находился в те или иные моменты? Но этого не сможет сделать никто. Как, подумал лейтенант, убедить в этом судью — нет, некоторые судьи согласятся с его доводами, но с ними не согласится ни один суд присяжных, особенно после того как самый зелёный выпускник юридического колледжа объяснит им кое-что.
Расследование закончено, подумал Райан. Он знает имя убийцы. Но у него нет никаких доказательств — ничего, кроме предчувствия чего-то грядущего.
— Как ты думаешь, кто это? — спросил Майк.
— Похоже, какой-то рыбак, — отозвался Берт, сидевший за штурвалом. Он миновал белую яхту на большом расстоянии. Скоро наступит закат. Они едва не опоздали к тому моменту, когда ещё можно пробраться через корабельное кладбище, заросшее водорослями, к своей лаборатории, потому что в темноте все выглядит совсем по-другому. Берт посмотрел на белую яхту. Парень с удочкой помахал ему рукой, и он, поворачивая на бакборд — налево, подумал Берт, — ответил ему тем же. Им предстояла длинная ночь. Ксанта вряд ли чем поможет. Может быть, приготовит поесть, когда они сделают перерыв. Жаль, вообще-то. Неплохая девушка, только очень уж тупая, безвозвратно потерянная из-за наркотиков. Пожалуй, они так и сделают, дадут ей почувствовать вкус настоящего высококачественного наркотика, прежде чем завернут её в сети и привяжут к ногам бетонные блоки. Блоки и сеть лежали в катере на самом видном месте, а она даже не догадывалась, для чего они. Ну и что, в конце концов, это не его дело.