— Да, я знаю это. Ваши письма генералу Рокоссовскому и его ответы говорят об этом совершенно ясно. — Риттер налил себе чаю из стоящего на столе чайника и наполнил чашку Гришанова.
— Вы хорошо обращались со мной. — Гришанов не знал, что ещё сказать, и в комнате воцарилась неловкая тишина.
— Мы привыкли оказывать гостеприимство советским гостям, — заверил его Риттер. — Вы не первый из них в этом доме. Умеете ездить верхом?
— Нет, мне никогда не приходилось ездить на лошади.
— Гм, жаль. — Атташе-кейс был полон бумаг, заметил полковник, не понимая их назначения. Риттер извлёк из него две большие карточки и штемпельную подушечку. — Вы не могли бы протянуть ко мне руки?
— Не понимаю.
— Не беспокойтесь. — Риттер взял левую руку русского офицера, прижал её к подушечке и затем нанёс отпечаток каждого пальца в соответствующем месте сначала на одной карточке, потом на другой. Такая же процедура повторилась с правой рукой. — Вот и все. Никакой боли, правда? Теперь вымойте руки. Лучше сделать это прямо сейчас, прежде чем чернила высохнут. — Риттер вложил одну карточку в папку, вместо похожей на неё, которую он извлёк оттуда. Вторая карточка поместилась наверху. Он закрыл кейс, отнёс старую карточку к камину и поджёг её пламенем зажигалки. Она быстро сгорела, смешавшись с пеплом в камине, который убирали через день. Гришанов вернулся к нему с чистыми руками.
— Я все-таки ничего не понял.
— Это не имеет к вам никакого отношения. Вы просто помогли мне решить небольшую проблему, вот и все. Не волнуйтесь, товарищ полковник. Вы согласитесь пообедать со мной? Там мы встретим вашего соотечественника. — Риттер старался говорить как можно убедительнее. — Если ваша сторона будет соблюдать все условия достигнутой договорённости, вы отправитесь домой часов через восемь. Справедливо?
Марк Шарон испытывал тревогу, приезжая сюда, хотя с самого начала своей деятельности посещение лаборатории не таило в себе никакой угрозы. Ладно, он не собирается здесь задерживаться. Лейтенант поставил свой «форд», принадлежавший полицейскому департаменту, но внешне лишённый его отличий, у входа, вышел из автомобиля и направился к двери. Дверь оказалась заперта. Пришлось постучаться. Тони Пиаджи распахнул её. У него в руке был револьвер.
— В чем дело? — с беспокойством спросил Шарон.
Это ещё что? — недоуменно спросил себя Келли. Он не ожидал, что ещё один автомобиль подъедет прямо к зданию и потому вкладывал в обойму два патрона, когда машина остановилась у входа и из неё вышел мужчина. Винтовка была слишком новой, её детали ещё не разработались, он с трудом сунул на место обойму, и к тому моменту, когда поднёс прицел к глазам, приехавший двигался слишком быстро для точного выстрела. Проклятье! Разумеется, Келли не знал, кто это был. Он настроил прицел на максимальное увеличение и осмотрел машину Ничего особенного... дешёвая модель... высокая антенна радиотелефона... Неужели полицейский автомобиль? Свет, отражавшийся от окон, не позволял заглянуть внутрь. чёрт побери! Он допустил промах. Убив двоих на крыше, он надеялся, что какое-то время все будет тихо. Самонадеянный кретин! — обругал он себя, недовольно нахмурившись.
— Что здесь происходит, чёрт возьми? — войдя рявкнул Шарон и увидел труп на полу. Чуть выше и левее открытого правого глаза виднелось маленькое пулевое отверстие.
— Это он! Где-то поблизости! — выпалил Таккер.
— Кто?
— Тот, кто убил Билли, и Рика, и Берта...
— Келли! — воскликнул Шарон, оборачиваясь и глядя на закрытую дверь.
— Ты знаешь, как его зовут? — спросил Таккер.
— За ним охотятся Райан и Дуглас — он обвиняется в целой серии убийств.
Пиаджи недовольно фыркнул.
— Теперь к этой серии прибавились ещё двое. Вот лежит Бобби, а на крыше — Фред. — Он снова склонился к окну. Этот Келли, похоже, находится прямо на противоположной стороне улицы, вон там...
Сейчас, по какой-то необъяснимой причине, Шарон держал в руке револьвер. Пакеты с героином почему-то показались ему необычно тяжёлыми, поэтому он положил свой служебный револьвер на стол и принялся выкладывать их из карманов рядом с тазом, где смешивали наркотики, конвертами и устройством для их запечатывания. После этого ему оставалось только смотреть на остальных. В это мгновение зазвонил телефон. Таккер снял трубку:
— Веселишься, говноед?
— А ты повеселился, когда мучил Пэм? — холодно поинтересовался Келли. — Ну ладно, — продолжил он более спокойно, — как там ваш друг? Это тот самый полицейский, которому вы платите?