Тебе следовало сделать это раньше, Джонни-мальчик.
Но тогда это было невозможно.
Да и теперь, чёрт возьми, это неосуществимо!
И в этот момент в происходящее вмешалась судьба — с юго-востока послышался звук вертолёта «Хьюи», возможно, и не одного. Первым услышал его Келли, с ножом в руке беззвучно поднимаясь с земли позади солдата. Они все ещё не слышали подлетающих вертолётов, когда он нанёс удар, вонзив солдату нож в основание черепа, в то место, где позвоночник соединяется с основанием мозга, — в продолговатый мозг, как называл это кто-то на лекции. Вонзив нож, Келли повернул его, словно отвёртку, второй рукой зажав солдату рот. Все получилось идеально. Тело солдата мгновенно обмякло, и он бережно опустил его на землю, не из соображений человечности, а просто чтобы избежать шума.
Но шум теперь был слышен. Шум вертолётов. Майор поднял голову и повернулся к юго-востоку, почувствовав опасность. Он выкрикнул приказ, собирая своих людей, затем поднял руку с пистолетом и застрелил девочку выстрелом в голову, как только один из его солдат слез с неё и откатился в сторону.
На сбор группы потребовалось всего несколько секунд. Майор мигом автоматически сосчитал солдат, заметил, что одного не хватает, и посмотрел в сторону Келли, однако яркий свет костра ослепил его, и он увидел лишь смутное движение.
Один, два, три... шептал про себя Келли, выдернув чеку из осколочной гранаты. Парни третьего взвода коммандос всегда готовили собственные запальные трубки для гранат — никогда не знаешь, как поступят с ними пожилые дамы на фабрике. Их запальные трубки горели ровно пять секунд, и на счёт «три» граната вылетела из руки Келли. Её металлическая рубашка сверкнула в оранжевом свете костра. Почти идеальный бросок. Келли уже лежал в траве, когда граната приземлилась; он услышал чей-то тревожный крик, раздавшийся секундой позже и уже бесполезный.
Граната убила или ранила семерых солдат из десяти. Келли вскочил на ноги и убил одного из оставшихся в живых короткой — три выстрела — очередью в голову. Его глаза даже не остановились на взметнувшемся красном облачке — он был профессионалом, а не любителем. Майор все ещё оставался жив. Он лежал на земле, пытаясь направить на Келли свой пистолет, когда пять пуль из американского автомата разорвали его грудь. Теперь Келли оставалось одно — выжить. Он совершил глупый шаг, пути назад не было, и теперь надо было только это.
Келли побежал направо, высоко держа автомат. Он видел, что, по крайней мере, двое солдат остались в живых. Разъярённые, с оружием в руках, они были так растеряны, что не кинулись в джунгли, как он ожидал. Первый вертолёт начал бросать над деревней осветительные ракеты. Келли выругался — темнота сейчас была его лучшим союзником. Но зато он заметил и убил длинной очередью, опустошившей его магазин, ещё одного солдата. Все ещё двигаясь вправо, Келли заменил пустой магазин на новый, надеясь увидеть второго солдата, но тут его внимание привлекли фигуры разбегавшихся крестьян, некоторые из них были ранены, очевидно, осколками его гранаты, но сейчас не время было беспокоиться об этом. Его взгляд замер на жертвах — и, что ещё хуже, слишком долго он смотрел на костёр, так что, когда отвернулся, ночное зрение Келли больше не существовало. Перед глазами мелькали призрачные голубые и оранжевые пятна. Он слышал рёв турбины «Хьюи», совершавшего посадку рядом с деревней, и этот рёв был настолько громким, что заглушал крики крестьян. Келли спрятался за стену хижины и, глядя в темноту и мигая, пытался восстановить зрение. По крайней мере, один северовьетнамский солдат находился где-то поблизости, и уж он точно не побежит в сторону вертолёта. Келли продолжал двигаться вправо, но теперь гораздо медленнее. Между той хижиной, за которой он скрывался, и соседней было метров десять, освещённых костром. Он выглянул из-за угла хижины и побежал, на этот раз, низко опустив голову. Краем глаза Келли заметил движущуюся тень и, когда повернулся, чтобы взглянуть на неё, споткнулся обо что-то и упал.
Фонтанчики пыли метнулись вокруг, но Келли не смог сразу найти источник выстрелов. Он перекатился влево, чтобы укрыться от пуль, но при этом попал на освещённое место. Привстав, он оттолкнулся назад и оперся спиной в стену хижины, разыскивая отчаянным взглядом вспышки автоматных очередей. Вот они! Он поднял свой CAR-15 и открыл огонь в тот момент, когда две пули калибром 7, 62 миллиметра попали ему в грудь. Его развернуло силой ударов, и ещё два попадания разбили автомат у него в руках. Когда в следующее мгновение он взглянул вверх, в деревушке было тихо. При первой же попытке встать он ничего не добился, кроме вспышки боли. Затем ему в грудь оперлось дуло автомата.