— Сюда, лейтенант! — услышал Келли, затем тот же голос приказал:
— Санитара!
Келли подтащили поближе к костру. Его голова безвольно свесилась к левому плечу.
Американские солдаты обыскивали деревню, осматривали северовьетнамских солдат.
— Этот подонок ещё жив, — сказал один из американцев.
— Вот как? — второй солдат перешагнул через тело восьмилетней девочки, приставил дуло своего автомата ко лбу вьетнамца и выстрелил.
— Чёрт тебя побери, Гарри!
— Немедленно прекратите! — раздался крик лейтенанта.
— Посмотрите, что они сделали, сэр! — крикнул в ответ Гарри, падая на колени в приступе рвоты.
— Что с тобой? — спросил санитар, подходя к Келли, который не мог вымолвить ни слова.
— Проклятье! — выругался санитар. — Лейтенант, это, наверно, и есть тот парень, что вызвал нашу группу!
В поле зрения Келли появилось ещё одно лицо — по-видимому, это был лейтенант, командовавший штурмовой группой, большая нашивка у него на плече свидетельствовала о его принадлежности к дивизии лёгкой пехоты.
— Лейтенант, похоже, все в порядке, ещё раз осматриваем периметр! — послышался голос постарше.
— Живых нет?
— Так точно, сэр!
— А вы кто такой, чёрт побери? — спросил лейтенант, посмотрев вниз. — Сумасшедшие морские пехотинцы!
— Флот! — выдохнул Келли вместе с кровью.
— Что? — спросила медсестра О'Тул.
Келли широко открыл глаза. Его правая рука быстро двинулась поперёк груди, а голова повернулась, осматривая комнату. Сэнди О'Тул сидела в углу под лампочкой, читая книгу.
— Что вы здесь делаете?
— Слушаю ваши кошмары, — ответила она. — Уже второй раз. Знаете, вам действительно было бы неплохо...
— Да, я знаю.
10. Патология
— Ваш пистолет на заднем сиденье, — сказал ему сержант Дуглас. — Разряженный. Отныне пусть он в таком виде и остаётся.
— Как относительно Пэм? — спросил Келли, устраиваясь в кресле-каталке.
— Мы расследуем некоторые полученные нами сведения, — ответил Дуглас, даже не пытаясь скрыть очевидную ложь.
Этим сказано все, подумал Келли. Кто-то сообщил прессе, что Пэм арестовывалась за проституцию, и из-за этого разоблачения дело утратило свою безотлагательность.
Розен сам привёл «скаут» ко входу с Уолф-стрит. Корпус машины был отремонтирован, в дверцу со стороны водителя вставлено новое стекло. Келли поднялся из кресла-каталки и внимательно осмотрел свою машину. Рама двери и соседняя стойка стали препятствием на пути потока свинца и спасли ему жизнь. Кто-то просто плохо прицелился, после того как тщательно и с успехом выследил их — чему изрядно помогло то обстоятельство, что он не счёл нужным следить в зеркала за происходящим вокруг, сказал себе Келли с бесстрастным выражением лица. Как он сумел забыть об этом? — спросил он себя в тысячный раз. Это так просто, подчёркивал он при разговоре с каждым новичком, прибывавшим в 3-ю группу коммандос: всегда следите за своим тылом, потому что там может оказаться кто-то, охотящийся за вами. Разве трудно запомнить, а?
Но все это история. И историю изменить нельзя.
— Возвращаешься на свой остров, Джон? — спросил Розен.
Келли кивнул.
— Да. У меня там много работы, и мне нужно вернуть себе хорошую форму.
— Я хочу, чтобы ты приехал сюда на осмотр, ну, скажем, через две недели.
— Хорошо, сэр. Приеду, — пообещал Келли. Он поблагодарил Сэнди О'Тул за заботу и получил в награду тёплую улыбку. За эти восемнадцать дней она стала почти другом. Почти? Может быть, уже без «почти», если только он позволит себе думать таким образом. Келли сел в машину и пристегнул ремень безопасности. Он никогда не любил — и не умел — прощаться. Он кивнул, улыбнулся и тронулся с места, поворачивая направо к Малберри-стрит, впервые в одиночестве с момента своего прибытия в больницу.
Наконец. Рядом с ним, на пассажирском сиденье, где он в последний раз видел Пэм, лежал большой конверт из плотной бумаги с надписью «МАТЕРИАЛЫ ПАЦИЕНТА/СЧЕТА», сделанной неуклюжим почерком Сэма Розена.
— Боже мой, — выдохнул Келли, направляясь на запад. Теперь он не просто следил за потоком транспорта. Городской ландшафт навсегда изменился для Джона Келли. Улицы представляли собой странную комбинацию активности и пустоты, и его глаза осматривали все вокруг в привычке, которую он позволил себе забыть, останавливаясь на людях, чьё бездействие казалось ему намеренным. Понадобится время, сказал он себе, научиться отличать овец от баранов — обычных людей от людей с преступными намерениями. Городской транспорт был редким, и к тому же люди не задерживаются на этих улицах. Келли посмотрел налево и направо, чтобы убедиться, что глаза остальных водителей устремлены только вперёд, отключённые от окружающего мира, подобно тому, как он поступал когда-то сам, нервно останавливаясь на красный свет светофора, если не мог безопасно проскочить его, и резко нажимая на педаль газа, когда загорался зелёный свет. Они надеются, что могут оставить все это позади, что проблемы, свойственные городу, останутся здесь и никогда не захватят пригороды, где живут хорошие люди. В этом смысле такое положение было обратно тому, что существовало во Вьетнаме, правда? Там опасности таились в джунглях, и вы хотели, чтобы они не выходили из зарослей. Келли понял, что он вернулся домой, чтобы увидеть такое же безумие и такое же ощущение неудачи, только в совершенно другом месте. И он был виноват и глуп подобно всем остальным.