— Ещё не разучился стрелять, мальчик Джонни, — проговорил вслух Келли, ставя пистолет на предохранитель. Но стрельба велась при дневном свете, в неподвижную ярко-красную банку, и он понимал это. Он вернулся в мастерскую и разобрал пистолет. Глушитель выдержал все восемь выстрелов, ничуть не пострадав, но, тем не менее, Келли почистил его, смазав внутренние части тонким слоем ружейного масла. Ещё вот что, подумал он, и, обмакнув маленькую кисточку в эмалевую краску, провёл прямую белую линию по верхней части затвора. Затем он посмотрел на часы. Два пополудни. Келли позволил себе немного поесть, прежде чем приступить к вечерним упражнениям.
— Ух ты, как много!
— Ты что, недоволен? — бросил Таккер. — В чем дело? Или тебе не справиться с распространением?
— Генри, я сумею распространить все, что ты достанешь, — ответил Пиаджи, крайне раздражённый высокомерием Таккера, а потом задумавшийся над тем, что может последовать дальше.
— Но ведь нам придётся провести здесь три дня! — в свою очередь заныл Эдди Морелло.
— Не хочешь оставлять на такой долгий срок жену? — ухмыльнулся Таккер, глядя на Эдди. Он уже решил, что следующим будет он. К тому же у Эдди отсутствовало чувство юмора. Он побагровел от ярости.
— Послушай, Генри...
— А ну-ка успокойтесь все. — Пиаджи оторвал взгляд от восьми килограммов героина на столе и повернулся к Таккеру. — Мне хотелось бы знать, откуда ты получаешь товар.
— Не сомневаюсь. Тони, но мы уже говорили об этом. Ты справишься с распространением?
— Важно помнить. Генри, что, когда начинаешь заниматься таким делом, трудно остановиться. Люди полагаются на тебя, вроде как в том анекдоте — что ты скажешь медведю, когда у тебя кончатся пирожные, понимаешь? — Пиаджи уже начал думать. У него были контакты в Филадельфии и в Нью-Йорке — молодые парни вроде него самого, которым надоело работать на старых мафиози со старомодными правилами. Денежный потенциал здесь был потрясающим. Генри получил доступ — к чему? — подумал он. От начали работать вместе всего два месяца назад, с двумя килограммами героина, который после, произведённого анализа, по своему качеству оказался настолько чистым, что его можно было сравнить только с лучшим «сицилийским белым», зато его цена при доставке была вдвое ниже. И все проблемы, связанные с доставкой, брал на себя Генри, а не он, отчего сделка становилась вдвойне привлекательной. Наконец, то, как была организована безопасность, произвело на Пиаджи самое благоприятное впечатление. Генри был вовсе не тупицей, не каким-нибудь там выскочкой с массой идей и безо всяких мозгов. Он оказался, по сути дела, бизнесменом, спокойным и профессиональным, человеком, способным стать надёжным союзником и партнёром, считал теперь Пиаже.
— Мой канал снабжения очень надёжен. Позволь мне заботиться об этом, пейзан.
— О'кей, — кивнул Пиаджи. — Но у меня возникла проблема, Генри. Понадобится время, чтобы собрать наличные для оплаты такой большой партии. Тебе следовало бы предупредить меня заранее, приятель.
Таккер позволил себе усмехнуться.
— Мне не хотелось отпугнуть тебя, Энтони.
— Моего слова относительно денег тебе достаточно?
Кивок и пристальный взгляд.
— Конечно. Я знаю, что ты серьёзный парень. — Это был умный шаг. Пиаджи не откажется от возможности установить для своих партнёров надёжный канал снабжения — в конечном счёте, деньги были слишком большие. Анджело Ворано, возможно, не понял этого, но он исполнил своё предназначение — связал Таккера с Пиаджи, и этого было достаточно. К тому же сейчас Анджело превратился в крабовое дерьмо.
— Это чистый товар, такого же качества, как и раньше? — спросил Морелло, вызвав раздражение у обоих.
— Послушай, Эдди, неужели, доверяя нам с деньгами, он станет обманывать нас на товаре? — ответил резко Пиаджи.
— Господа, позвольте мне объяснить вам, как обстоят дела, ладно? У меня отличный канал снабжения товаром самого высокого качества. Откуда я его получаю и как — это моё дело. У меня даже есть район, где мне не хотелось бы видеть вас, но до сих пор мы ещё там не сталкивались лбами, и давайте оставим все, как было. — Оба итальянца кивнули. Таккер видел, что Эдди сделал это, ничего не понимая, с глупым выражением лица, а вот Тони — с пониманием и уважением.