Ни тебе прелюдии. Ни тебе цветов, ухаживаний. Не то чтобы я стремилась к чему-то такому, но подобное бесстыдство попросту не укладывалось в моей голове.
Там мелькнула мысль, что мне даже неизвестно его имя... но и она покинула меня, когда этот до невозможности наглый самец голодным зверем прикусил что-то там такое внизу прямо через ткань, от чего я вскрикнула, откинув голову назад на спинку дивана.
Затем с непонятным мне раздражением бесцеремонно отодвинул мои трусы в сторону.
- Да ты вся течёшь, Яна, - проговорил он с какой-то осуждающей интонацией, но прежде чем возмутилась такой пошлости, всунул свой язык в меня, мимолётно пройдясь по клитору...
Вскрикнув ещё раз, выгнулась как ненормальная навстречу его рту, без спроса шалившему в святая святых каждой женщины. Целовал, грыз, лизал... Трахал меня своим языком, слизывая выступавшую влагу.
Перед моими глазами двоилось... люди, очень много людей вокруг, которые и не подозревали о том, что тут творится, расплывались.
Если ещё пять минут назад мне было неловко от того, что проделываю такое практически у них на виду, то теперь это ещё больше заводило меня. Наверное, я бесстыдница и последняя распутница, потому что схватила его за короткие тёмные волосы и прижала к себе плотнее. Разводя ноги шире, ёрзая и требуя ещё больше этих развратных безжалостных ласк.
- Только не останавливайся! - бормотала как умалишённая, кусая губы едва ли не до крови. - Ни за что не останавливайся!
Это было настолько приятно, что у меня помутилось в голове. Он не отвечал мне, занятый доведением меня до пика, который наступил резко, как обрыв. Словно обухом по голове, в которой что-то взорвалось всеми цветами радуги.
- О Господи! - вскрикнула в последний раз и обмякла на диване.
Я умерла? Очень похоже. Я знала, что такое оргазм. А как иначе? Сама не раз доставляла его себе. Но оказывается и не подозревала, какой он на самом деле. Это как сравнивать петарду с атомным ослепляющим взрывом.
Не сразу смогла поднять голову, чтобы снова встретиться с потемневшим взглядом мужчины. Он смотрел так пристально и изучающе, что мне в который раз за этот бесконечно долгий вечер стало неловко. Немного отодвинулась, чтобы целомудренно сдвинуть ноги вместе. Словно это могло отменить то, с каким неистовством требовала продолжения совсем недавно.
Сейчас, когда отблески страсти схлынули, ощутила, как начинаю покрываться краской стыда. Судя по жару, исходящему от моего лица, всё заалело как маков цвет.
«Ну да, Яна», - с раздражением подумала про себя. – «Самое время изображать скромность. Ещё кинь в него пепельницей со стола и выкрикни: «Да как ты посмел? Я не такая!» Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. И признайся уж сама себе то, что только что случилось, лучшее, что вообще с тобой происходило в жизни. Это факт».
Но мысли мыслями, а я так и продолжала краснеть под этим пристальным взглядом, читающим меня как открытую книгу. Вот уж от кого точно не укрылось… ничего. Ни мои крики, ни мои мольбы, ни мои руки, прижимающие к себе его голову плотнее.
Не знаю, о чём подумал мужчина, но вдруг он встал и напротив моего лица оказался весьма внушительный бугор, который ещё недавно ощущала своим животом вот у этой самой стеклянной стены.
Как заворожённая смотрела на него.
Незнакомец хмыкнул и стал расстёгивать ремень, пуговицу и ширинку. Достав свой мужской половой орган, выпрыгнувший оттуда как чёрт из табакерки. Признаться в первый раз видела его вживую. Да ещё такой большой! Во рту пересохло. И, кажется, это был не страх.
- Теперь твоя очередь, птичка, - приказал мужчина, хватаясь за основание своей упругой дубины.
Испуганно метнула взгляд на его лицо в поисках подтверждения, что поняла всё правильно.
- Ну же! – он нахмурился. – Или ты думаешь, что получила сладенькое и всё?
Да я вообще ни о чём не думала! Разве только о том, что всё это сон из тех, от которых просыпаешься вся потная и с тяжёлым дыханием.