Медленно повернулась и вопросительно приподняла бровь.
- Что ты здесь делаешь, Дам? Разве ты не знал, что это мой вечер и тебе нельзя здесь присутствовать? И не говори, что это стало для тебя неожиданностью.
- Что же ты, наедине Дамирчиком не назовёшь? - усмехнулся мужчина, подходя ближе и лениво облокачиваясь на перила. - Боишься? Тут нет твоего телохранителя.
- Мне не нужен Марат, чтобы дать тебе отпор, - я игриво повела плечом. - Он многому меня научил.
- Пока ты трахалась с ним за спиной твоего вшивого муженька?
Я рассмеялась этой колкости, призванной, наверное, задеть меня за живое, пусть и не понятно с чего такая логика. Уж что-что, а неверностью никогда не отличалась. А уж когда была с Дамиром и подавно. Зачем мне был кто-то другой, когда видела только его? Жила им. Ради него.
- А ты изменилась, - внезапно проговорил задумчивый Штейн. - Тебя больше не прочитаешь как открытую книгу, птичка. Поздравляю.
- У меня были самые хорошие учителя, Дам. Давай не будем играть в эти игры, - покачала головой.
- Давай, - он кивнул и продолжил пристально смотреть на меня, пытаясь, как и раньше, считать мои эмоции, противореча собственным словам. - Что тебе понадобилось в Москве? Я слышал, вы с мужем и сыном переехали сюда пару месяцев назад. Зачем тебе это?
- А почему нет? - пожала плечами. – Это выгодно. Это столица. Тут всё крутится.
- Что-то подсказывает мне, что ты зачем-то явилась по мою душу. Что ты задумала, Яна?
- Мир не вращается вокруг тебя, - нагло соврала ему, ехидно улыбаясь. Потому что мой вращался. - Как бы тебе того не хотелось.
- Почему ты не забралась в какую-нибудь гниющую нору и не сдохла там, как я приказал тебе семь лет назад?
Он что? Серьёзно задаёт этот вопрос? Или это риторически? Неужели думал, что я послушаюсь его и любезно избавлю мир и его от своего присутствия?
- Нам больше не о чём разговаривать, Дамир Зафранович, - не теряя достоинства и не спуская с лица улыбки, развернулась, чтобы покинуть балкон, но мне не дали.
Мужчина схватил меня за руку и развернул к себе:
- Почему он, Яна? Почему он?
От притворного благодушия, которым Дам только что потчевал меня, не осталось и следа. Его лицо словно факел горело негодованием и бешенством.
- О чём ты? - вот тут я искренне недоумевала над его вопросом.
- Почему ты выбрала Ставропольского? Родила ему сына! Он не богаче меня! Не красивее или что там ещё вы, бабы продажные душонки, цените! Почему он?
- Ты сбрендил? - уточнила у него с любопытством, не веря в то, что слышу.
- Отвечай мне! - он схватил меня за плечи и легонько встряхнул.
Это взбесило меня! Больше этот человек никогда не причинит мне боли!
- Отпусти меня, Дамир, - ровным тоном проговорила, пристально смотря в потемневшие от ярости глаза.
Именно так говорят с взбешённым диким животным. Без агрессии. Вкрадчиво. Спокойно. Как ни странно ничего другого не понадобилось. Более того Штейн сам отпрянул от меня, смотря как на змею.
- Ты не в себе, - покачала головой. - Но нам предстоит долгое сотрудничество и, зная тебя, ты намеренно будешь не соблюдать договорённости, указанные в договоре. Плевать тебе на правила. Поэтому я предлагаю перемирие. Что скажешь? Забудем всё что было?
Ненависть, обращённая на меня им, почти осязаема. Обволакивала как нечто липкое и противное. От неё защекотало в горле, как при простуде.
А главное, я не понимала её причин. Этот мужчина с самого начала был для меня загадкой. И вот спустя девять лет, прошедших с того судьбоносного дня, это по-прежнему остаётся неизменным.
- У меня своя жизнь, - мягко пояснила ему, испытывая извращённое удовольствие от того, что произношу эти слова и от того, как темнеет его лицо от них. - Любимый муж, сын. Работа.
- Деньги, - скривился Дамир.
- И деньги, - подтвердила, а чего отрицать очевидное?
- Ну, ты и сука, - его губы искривились, будто ему противно.
Хотя почему будто? Весь его вид выражал презрение ко мне и к моей жизни. Чем же я такое заслужила? Это не давало покоя. Но и задать этот вопрос означает выдать, что мне не всё равно. А этот человек должен видеть, что я счастлива и мне нет до него дела. Так ли это, уже совсем другой вопрос. Но так надо.