- Мне прекрасно известно для чего мы здесь собрались, Паша, - холодно отбрил его Штейн. - Но мне доподлинно известно, что эта... - он махнул в мою сторону рукой - …не отличается постоянством. Так что мы будем разрывать договор и искать новые вливания. Плевать на убытки.
- Но как же так? - Павел Алексеевич едва не плакал, чуя, как скоро его фирма, до этого занимающая лидирующее место на рынке, вот-вот пойдёт ко дну.
- Всё дело в том, дорогой Павел, - едва не мурлыча проговорила, на сей раз в упор смотря в глаза тому, кого поклялась уничтожить. - Что я была игрушкой для сексуальных утех господина Штейна. И расстались мы по не очень обоюдному желанию. Если можно это назвать так.
- Что? - вскричал «Паша», снова вскакивая на ноги и метая шокированные взгляды с откровенно веселящейся меня на заледеневшего от моей откровенности Дамира.
Глава 2
В руках озлобленных детей игрушки быстро ломаются.
*Точное авторство неизвестно
- А что вас так удивляет? - искренне скроила недоумевающее и немного глуповатое выражение лица. - Дамирчик любит игрушки. Жаль только долго в его руках они не живут.
Повернулась к Штейну и продолжила:
- Но вот от тебя не ожидала! Как можно из-за какой-то ничего не значащей интрижки, которая случилась сто лет назад, жертвовать деньгами? Это так не по-деловому и совсем на тебя не похоже, - я выпятила губы, так называемой уточкой, изображая из себя ту, какой когда-то хотел меня видеть этот мужчина, перекраивая под свои вкусы.
Тупой. Безмозглой куклой, в которую он играл. Одевал. Украшал. Контролировал... Пока не надоела. Я даже оделась сегодня соответствующе. Как он любил. Дорого. Шикарно. Непрактично. Увидел бы муж, глазам бы не поверил, насколько открытое ярко зелёное платье не соответствует моему характеру и тем более любой деловой встрече. Кроме этой.
Но больше всего мне нравилось, что я говорила словами самого Дамира. Слово в слово, перед тем как он вышвырнул меня из «нашего» дома.
И от этих колючих фраз, причинивших мне когда-то столько боли, он потемнел лицом ещё больше, хотя казалось такое невозможно. К тому же он ненавидел, когда кто-то делал несколько вещей. Указывал ему что делать. Указывал на недостатки в нём или его решениях. И наконец, называл его «Дамирчиком». А то что «Пашечка» побледнел, как и остальные, говорило о том, что им это прекрасно известно. Ну как тут не порадоваться? И добавить:
- Дамирчик, ты что-то нехорошо выглядишь. Может тебе водички? – я перевела взгляд на почти незаметную девушку секретаря в углу за ноутбуком, кивком приказывая ей позаботиться о таком важном человеке.
- Сидеть, - процедил сквозь зубы Дамир, смотря мне прямо в глаза.
Огонь, полыхающий там, напомнил мне тот самый день. День, помеченный чёрным в моём личном календаре. У меня таких было много. Тот на втором месте по кошмарности. Вставший было секретарь, замерла на месте и боялась дышать.
- Ну, если ты хочешь потерять половину своей империи а-ля имени тебя, - закатила глаза, - то валяй. Вперёд. Наши юристы свяжутся с тобой в ближайшее время. А в следующий раз читай внимательно мелкие строчки. Особенно касающиеся тех пунктов, где расторжение проходит по твоей инициативе без должных на то причин. В том числе и личных антипатий.
Они к слову были жёсткими, но внимания не привлекли сугубо потому, что будущая выгода в случае успеха слишком высока, чтобы заморачиваться такими глупостями, требуя исправить сущую ерунду. Ну, правда же. Кому какое дело до личного, когда на кону такие деньги? Как оказалось Дамиру. Признаться, это по-настоящему доставило мне удовольствие. Потому что развязывало руки и давало возможность подразнить зверя. Совершенно безнаказанно.
Я демонстративно встала, проверяя и без того идеальный образ, над которым работала не один день. Но нужно же смахнуть несуществующие пылинки с юбки, привлекая внимание к вырезу до середины бедра. И уже развернулась, чтобы ретироваться, когда в спину мне прилетело:
- Стой… Яна.
О! Меня уже называют по имени? Мне положено вилять хвостом и высовывать язык? Останавливаться и не собиралась. Вместо этого нарочито медленно и от бедра прошла к двери. Один из моих сопровождающих быстро открыл её, но вот выйти не успела. Меня резко дёрнули за руку и прижали к стене, схватив за горло.