Убить! Со всей возможной жестокостью. Хотя раньше этот вариант не рассматривала, потому что не убийца и не хотела, чтобы подобные методы меня как-то затрагивали. Я мать. И этим всё сказано. Но в таком случае и не раздумывала бы. Быть может и поучаствовала бы в процессе. Лично. Кастрируя и пронзая его чёрное сердце кухонным ножом, в самом что ни есть стиле бытового преступления. На радость полиции, если бы они обнаружили тело.
А так? Какой-то бред и совершенно на него не похоже. Может он хочет таким образом показать, что изменился? Чушь. Монстры не меняются. Они просто надевают другие маски. То, что он считает, что я надела свою лишний раз доказывает мою правоту. Каждый судит по себе и исходя из собственной испорченности. А уж в последнем Штейн обошёл меня на сто шагов вперёд.
«Хватит разлёживаться. Иначе у кого-то появится повод зайти и проверить тебя. Этого ты хочешь?» – язвительный внутренний голос подействовал как ледяной душ.
Не раздумывая, подскочила с кровати. Хотелось в туалет и умыться. Только вот отдельной ванной тут нет. Так что надо сначала одеться.
Бездумно прошла к комоду и отодвинула верхний ящик. В шоке посмотрела на стопки, состоящие из джинсов, футболок и свитеров. Точно помню, что вчера самолично сваливала сюда нижнее бельё, притащенное мной из его гардеробной. Более того я и подошла скорее по простой привычке, чем рассчитывая увидеть что-то другое.
Чьих рук это дело вопросов не возникло. Дамир. И по всей видимости вчера в его комнате я забрала не всё, вот он и перенёс остатки сюда, после того как уснула.
Благодарность к такой заботе? А не пошёл бы он?! Не после того что сделал со мной семь лет назад и того как не оставил мне никакого выбора сейчас. Это скорее то, что он и так должен был сделать, чем повод испытывать к нему что-то похожее на признательность.
Сердито выбрала первые попавшиеся джинсы и футболку. Правда потом всё же заглянула во второй ящик, чтобы взять новое нижнее бельё. Развратное? Возможно. Только ходить третий день подряд в одних и тех же трусах это, как минимум, негигиенично. И потом раздеваться для Штейна не собираюсь ни в коем случае. Как бы он не действовал на меня. И какие бы дурацкие сны, по совместительству обрывки прошлого, мне не снились.
Я должна думать только о своей семье, к которой стремлюсь вернуться. Пусть она не идеальна, но это всё что у меня есть. Она это настоящее. Дамир это прошлое, к которому не хочу возвращаться ни за что на свете. Всего шесть дней осталось и всё. Шесть, мать их, дней.
Быстро оделась и вышла из комнаты. Но прежде чем пройти на кухню, начала искать ванную. Она обнаружилась довольно быстро, между «моей» и Штейновской комнатой.
Присвистнула при виде неё. Не хватало только золотого толчка. Ага. И тогда сходство с уборной царя Мидаса было бы полным. Тут разметили даже огромное джакузи, не считая душевой кабины. Вот где душа Дамира оторвалась. Хотя, наверное, он купил этот дом уже таким. Но мне понравилось думать, что он лично приложил к этому руку. Хоть что-то привычное и неизменное.
Закончив с естественной нуждой, умылась и вышла в коридор, на этот раз, следуя зову желудка. Ещё бы. За последнюю пару дней ела всего ничего. Вчера, даже несмотря на длительный сон, вырубилась прямо за просмотром ужастика, оставшись без ужина. Сказалось напряжение, связанное с похищением, не иначе. Но если так пойдёт, то стану дистрофичной, как те скелеты из забавных приколов время от времени показываемых мне Захаром.
Вышла на кухню и обомлела при виде Штейна в переднике, выкладывающего поджаренные оладья на тарелку. Настолько домашний у него вид, что захотелось заплакать от досады. И обиды.
За что он так со мной? Почему когда мы были вместе, Дамир не мог быть таким?
Отказаться от огромного дома, повара, домработницы и горничных, а вместо этого готовить вместе со мной завтрак? Завести пару тройку детей! Мы бы растили их вместе и были бы очень счастливы. Вместе отвозили бы их в школу, делали бы с ними домашние задания, проводили бы выходные, развлекаясь, решали бы, куда отдать их на дополнительные занятия. Спорили - танцы или боевые искусства. Иногда побеждала бы я. А иногда он. Чаще всего, конечно же, он. Но это не значит, что я бы не отстаивала свои убеждения до последнего, руководствуясь желаниями детей. Уединялись бы по углам, когда они были бы заняты играми или уроками. Жили бы полной жизнью, насыщенной маленькими радостями быта, из которых состоит настоящее счастье и которых мы оба были лишены из-за превратностей судьбы, сделавшей нас сиротами. Именно о такой жизни я наивно мечтала, когда узнала о беременности. И именно с такими мыслями пришла к нему с результатами УЗИ с нашей с ним горошинкой.