– Жертву? – немного испуганно переспросил Вильгельм.
Ведьма порылась в карманах плаща и выложила на стол какой-то предмет, в котором растерянный Вильгельм не без труда признал нож. А точнее, настоящий кинжал, загнутый и с инкрустированной камнями рукоятью.
– Жер-тво-при-но-ше-ни-е, – Бьянка подвинула кинжал к Вильгельму. – Раз – и готово.
– Нет, – тот замотал головой. – Какое жертвоприношение? Ты за кого меня держишь?
– Помочь хочу. Это – древний артефакт. Исполняет желания – слава там, признание, все дела. Стоит только окропить его кровью…
Вильгельму опять поплохело. Он залпом допил эль, оставшийся в стакане, и схватился руками за край стола – сам Вильгельм привык считать себя сильным и крепким малым, способным выпить хоть пять таких стаканов и не опьянеть, но на деле же выходило немного меньше. Примерно на пять.
– А много надо? Этой… Крови?
– Ой, да это просто в инструкции для красоты было написано. Главное – жертва, понимаешь?
Вильгельм медленно кивнул.
– Приносишь жертву, загадываешь желание, и все – на следующий день уже пишешь, как сам господь, и деньги рекой льются.
– А какую жертву? – на всякий случай поинтересовался Вильгельм.
– Да самую обычную, – пожала плечами Бьянка. – По умолчанию.
– Ага, – протянул Вильгельм, делая вид, что отлично разбирается в жертвах.
– Ну как? – ведьма наклонилась ближе к нему, чуть не перевернув свой стакан с пивом. – Берешь?
Вильгельм аккуратно, одним пальчиком потрогал кинжал.
Ему очень сильно хотелось и денег, и признания. И славы тоже хотелось. И не вставать в пять утра. И вообще много чего хотелось, а тут, казалось, делов-то – всего одна жертва. Как сказала Бьянка, раз – и готово. Вильгельму, конечно, не очень нравилось признаваться в том, что жизнь его в последнее время не особо была похожа на сказку, но – что есть, то есть.
– А что я за это должен?
Бьянка махнула рукой и осушила свой стакан. Все с тем же стуком поставила его на стол, и Вильгельм, и так напряженный до предела, испуганно вздрогнул.
– Забирай так, – ответила Бьянка. – Все равно он больше никому не нужен. Настоящие злодейства нынче никого не интересуют. Лежит у меня уже который год без дела: кому ни предложу – все отказываются. У нас, мол, путь к мечте, преодоление препятствий… Тьфу.
– Злодейства?... – испуганно переспросил Вильгельм.
– Да это так, по мелочи, – поморщилась Бьянка. – Бери кинжал и радуйся. Потом угостишь меня в местечке поприличнее – и забыли.
– Потом?...
– Когда станешь успешным и богатым.
Последние слова заставили Вильгельма взять кинжал со стола и неуверенно улыбнуться.
Бьянка вновь подозвала официантку. Пока та шла, ведьма успела подмигнуть Вильгельму и произнести:
– Не благодари.
Но не то чтобы Вильгельм собирался.
***
Вильгельм плохо разбирался в жертвоприношениях, поэтому объяснение Бьянки понял так: ему нужно кого-нибудь убить. И, чтобы точно не промахнуться с размером жертвы, Вильгельм решил действовать наверняка. Его выбор пал на толстого казначея с отвратным характером – это он первым высмеял строчку про кровь и морковь, которая так запала в сердце поэта.
Вот только Вильгельм не то чтобы каждый день занимался убийствами.
Вернувшись во дворец из таверны, он поднялся прямиком на жилой этаж, и, отыскав покои казначея, принялся в темноте открывать дверь.
Вломиться в чужую комнату Вильгельму показалось отличной идеей. К тому же, дверь была не заперта на ключ, и уже через секунду он стоял в дверном проходе: худой, растрепанный, освещаемый лунным светом из окна в коридоре, и сжимал в руках кинжал, пытаясь найти в себе силы броситься на свою жертву.
Козначей проснулся. Присел на кровати, в ужасе разглядывая силуэт на пороге своей комнаты, и мысленно попытался вспомнить, какому из богов нужно молиться в этом случае. Казначей никогда в своей жизни не встречал привидений, и совершенно не знал, что с ними делать. Поэтому они испуганно сглотнул и прошептал в панике:
– Ты кто?
Приведение качнулась, поудобней перехватив нож, и ответило, икнув:
– Поэт.
«Сейчас кинется», – понял казначей, но в этот момент приведение исчезло в коридорах замка.
Казначей выскочил из комнаты вслед за незваным гостем, путаясь в ночной рубашке, но никого не увидел.Тогда казначей приложил руку к сердцу, и медленно, оглядываясь по сторонам, вернулся обратно в свою комнату.
А тем временем Вильгельм сидел в нише в стене, куда свалился, не удержавшись на ногах, и смотрел на кинжал в руках. Алкоголь разом выветрился, и теперь Вильгельм все думал о том, как он кидается на казначея с ножом в руке – и совершенно не мог этого представить.