Барон пытливо глянул на Кота, и тот смущенной потупился.
— Ах, маленькое несчастье, — хохотнул Барон и снова приложился к бутылке. – Не расстраивайся, маленькое несчастье.
«Маленькое несчастье» вовсе не оскорбило Кота. Ему, может, даже понравилось.
Из подъезда вышла Лиза и прошла мимо Насти, Василисы и ее бабушки, а потом замерла и повернулась, разглядывая Настины косички. У Лизы были короткие волосы, которые не собирались ни в какие прически, и очень грустные глаза. А еще Лиза ни во что не верила. Только в Кота.
Вслед за ней во двор выбежала Вика – растрепанная, недовольная, и чем-то очень похожая на Афанасия. Дернула Лизу за рукав, только теперь заметила Настю с Василисой и бабушкой и тут же выдала какую-то очень длинную тираду, которую Кот не расслышал.
Барон поглядел на всю их компанию и улыбнулся.
— Ну нет у нас крыльев и сказки мы рассказывать не умеем, бывает.
Он протянул костлявую руку к Коту и почесал его за ухом.
— И что с того? Разве весело быть таким, как все?
Василиса тут же принялась показывать Лизе и Вике свои новые бусы и что-то возбужденно рассказывать. Настя стояла рядом и улыбалась, глядя на нее.
— Без несчастий и счастья не бывает.
Кот запомнил. И Барона, и костлявые руки, и фразу про счастье.
Лиза наклонилась к Василисе, что-то ей сказала, и внезапно направилась к детской площадке, на которой все еще продолжалась возня.
Все разом затихло. Баюн заговорил Афанасия так, что у того закружилась голова, а Зевс надулся, перестав вестись на провокации Яги, и у них тоже наступил мир. Очень условный, но все же мир. Пегас, правда, все еще ржал и бил в землю копытом, но его тоже можно было понять.
Лиза дошла до качелей и остановилась совсем рядом с Пегасом. Потянувшись, сорвала веточку сирени с ближайшего куста. Цветы на ней были ярко-фиолетовые, большими гроздьями плотно рассыпанные по всей ветке, и Пегас проводил Лизу немного заинтересованным взглядом. Очевидно, как всякому Пегасу, ничто прекрасное ему было не чуждо.
Лиза направилась назад, но тут случилось ожидаемое – ожидаемое, конечно, для Кота, а не для Лизы. Он никогда не понимал, как такое случается – лапы сами несли его. Вечно так получалось, что стоило Коту начать двигаться, и он точно перебегал кому-нибудь дорогу – это само собой как-то выходило. Вот и сейчас Кот все понял, только когда Лиза обеспокоенно уставилась на него, а он сам уже сидел на другой стороне детской площадки.
— Ой-ей, — сказал Афанасий.
— Тс, — добавил Баюн. – Не нагнетай.
— Да кто тут нагнетает? – тут же вскинулся еще не отошедший от прошлого спора Афанасий.
— Ты нагнетаешь, ты, — вежливо ответил Баюн.
Афанасий сердито запыхтел – стянул с себя один кроссовок и кинул его в Баюна. Промазал.
— Батюшки! – возмутилась Яга. – Что творится!
— Убивают, — пояснил Баюн.
И вновь началась потасовка, но Коту было совсем не до этого. Он встревоженно смотрел на Лизу, которая аккуратно пошла в сторону подъезда с веткой сирени в руках. Торжественно вручила ее Василисе, и опять обеспокоенно поглядела на Кота.
Барон Суббота положил свою костлявую руку Коту на голову, как совсем недавно делал Афанасий. Наверное, за неимением плеча, которое можно было бы успокаивающе потрепать.
«С ума сойти, — грустно подумал Кот. – У меня даже плеча нет»
Ждать несчастья пришлось недолго – вечно суетящаяся Вика одним неловким движением сдвинула в сторону камень, которым подперли тяжелую дверь подъезда, и та начала закрываться. Очевидно, пришли в действия те самые механизмы, которые отвечали за несчастья – Лиза, не заметившая закрывающуюся дверь, прищемила себе ногу. Дернулась в сторону, споткнулась о коробку, которая стояла рядом с Настей, и напоследок больно приложилась лбом об уже закрывшуюся подъездную дверь. Вика ахнула, кинулась поднимать подругу, наступила в ямку на асфальте и тут же рухнула рядом. Ее сумка отлетела в сторону, раскрылась, и все вещи рассыпались по земле. Финальным аккордом стал звонкий смех Василисы.
«Ну вот, — Кот с тоской взглянул на Барона, — все как всегда»
Лиза посмотрела на виноватого кота, вздохнула и принялась подниматься. Потом они все вместе собирали вещи, выпавшие из Викиной сумки, и Кот заметил коробку цветных карандашей.
«Вика рисует?» — спросил он у Афанасия, пытаясь отвлечься от чувства вины.
— А? – на секунду прекратив спор (он как раз пытался снять второй ботинок), переспросил тот. – Рисует? Нет, не рисует.
«А зачем ей карандаши?»
— Как боевое оружие, — пояснил домовой. – Метательные дротики, понимаешь?