Сидела я после теплового удара, вся водой залитая, молча пялилась на эти ботинки и понимала, что злая моя жизнь не любит меня в этот день особенно активно. Деточка моя, всхлипывая и давясь восьмым мороженым, участливо заглядывал в мои глазыньки, в сотый раз задал один и тот же вопрос: «Мама, ты сегодня не умрешь больше?» Я его заверила, что сегодня уж точно нет, а дальше видно будет. Туфли топтались тут же. Подали руку и сказали, что сегодня-то они меня точно доведут до дома. Терять, по большому, да и по малому счёту было нечего. Платье мокрое и грязное, с головы стекали красные струи (краска-мусс хорошо позаботилась о моих волосах, надёжно), бешеные глазки с потёкшей тушью, в общем, не женщина, а, прости Господи, пособие по тому, какой женщиной быть не нужно.
Покачиваясь и постанывая, поддерживаемая с одной стороны липкими ручонками сыночки, а с другой туфельного красавца, я доползла до машины. Как говорится — не поднимая глаз. Не подумайте чего, мне на самом деле было реально плохо, очень плохо. Но я по привычке хорохорилась и пыталась делать вид, что всё «ок». Доехали молча и очень быстро. Я пыталась рассыпаться в благодарностях, но сил, честно признаться, не было. Я по-лошадиному подергала головой в знак признательности и потихоньку выползла из машины.
И тут сирена, будь она неладна. Или ладна, уж не знаю. Мы заскочили в подъезд и ждали, пока она утихнет. Опять потряслась, как бы говоря спасибо, и уже готова была откланяться, как туфли задали мне вопрос про кофе. Обычный такой вопрос, не приглашу ли я его, в честь всех предыдущих событий, испить чашку кофе.
Да ну отчего же? Конечно же, пойдёмте пить кофе, самое время! Кофе варил он сам и, наконец-то, представился. Симон. Прекрасное человеческое имя. Я по своему обыкновению тут же про себя окрестила его Сифоном и как-то успокоилась. Терять, по большому счёту, уже было нечего, видел он меня всякую, и что-то строить из себя и закатывать глаза от его красоты было уже незачем.
Проболтали мы часа три. За всё поговорили. И про удои, и про урожай озимых, и про Генделя, любовью к которому он меня сразил окончательно.
А потом он уехал. Но обещал вернуться и таки вернулся. Этот трёхнедельный роман я буду помнить долго. Немыслимые Средиземноморские закаты, выход на яхте в море под ракетным обстрелом, духи чемоданами и гранатовое вино.
Через неделю мне сделали предложение. Очень официальное, в присутствии мамы и сестры. Все рыдали. Громко. То ли от ужаса, то ли от счастья, я так и не поняла, но было очень трогательно. А потом я полетела в Москву. Мы созванивались каждый день, а в октябре мы должны были пожениться в Праге. Ничто не предвещало беды.
Я прилетела в Тель-Авив 13 октября. Но меня никто не встретил. И никто не ответил на мой телефонный звонок. И я, даже не поплакав на набережной, вернулась домой. А через два месяца на его странице в фейсбуке уже были свадебные фото с другой женщиной.
Он же бывший кавээнщик, пошутил так, видимо. А я и поверила... кольцо осталось на память, и чемодан духов ещё не закончился. Ну вот как-то так.
Теймур
Воскресное утро, начало седьмого, я тороплюсь на раннюю литургию на Ваганьковское. Выскакиваю из вагона метро на платформу и тут же сталкиваюсь с «прекрасным». Здоровенный парень со стеклянным взглядом, намотав на кулак длиннющие волосы своей спутницы, с явным удовольствием лупасит девушку что есть мочи. Оба очень прилично одеты и не пьяны, запаха нет.
Страшно было то, что она вообще не сопротивлялась и не звала на помощь, а никто и не стремился ей помочь. Народу было немного, но были люди, были. Полиции, как водится, в нужный момент на месте не оказалось. Я кинулась к ним разнять, да куда там... Получив пару увесистых тумаков, я курицей начала метаться по платформе, хватая за руки встречных мужчин: «Помогите, пожалуйста, помогите, он её убьёт сейчас».
Никто, никто даже не остановился. Все шли, как будто ничего не происходило, проходили сквозь меня, как в другом измерении.
Глаза выхватывают в потоке человека в ярко-красном спортивном костюме.
— Молодой человек, пожалуйста, помогите! Пожалуйста!
Парень останавливается, бросает на пол сумку.
— Эй, брат, отпусти девчонку, — спокойно говорит истязателю и тут же получает кулаком в лицо.
Что произошло дальше, я не успела увидеть, так всё стремительно произошло. Короткий удар, мучитель падает, девушка падает вместе с ним, я помогаю ей распутать волосы и подняться.
— Девочка, беги, убегай! — кричу ей.
— Беги, сестра, я его подержу, — поддерживает меня спаситель в красном.
Девочка убегает, и мы остаёмся на платформе втроём. Пока поверженный «боец» приходит в себя, разглядываю нашего спасителя — молодой совсем, до двадцати пяти, красивый чернявый парень. Кавказец.