Мне нужно сходить в ванную, чтобы отмыться от мужчины. До сих пор ощущаю его лапы на себе. А ещё общее самочувствие просто ужасное. Да мне в жизни никогда не было так плохо: и физически, и морально.
В ванной комнате долго задерживаться не стала. Просто не смогла. Даже тёплая вода и её успокаивающее действие не смогли выбить из меня чувство потерянности. Я так и не смогла почувствовать себя снова чистой. Уже и никогда не смогу.
В комнате тоскливо. Мне так неуютно. На душе слишком паршиво. В сердце боль и горечь. Я больше ни о чём не мечтаю. Выжить бы.
Не хочу здесь быть.
На улице холодно. Зима в самом разгаре. И как мне уйти? Даже вещей тёплых нет. Обувь и ту куда-то подевали. Пуховик порван. Денег нет и документы отобрали. Ничего нет. Невинности тоже больше нет. Им осталось лишь жизнь мою забрать и на том можно будет поставить точку.
Я боялась выйти из комнаты. Не хотелось столкнуться с кем-то из этих мужланов. Просидела взаперти почти до вечера. Есть хотелось ужасно. Но мужчины даже не думали меня кормить, как я понимаю.
Голодом заморить решили?
Или просто сделали вид, что меня здесь нет?
А после придут за телом и избавятся от него так же, как и от их погибшего подельника, который умер на моих глазах?
От жутких мыслей становилось тошно. Ничего не может быть хуже неизвестности.
К вечеру вернулся Булат. В его руках было несколько увесистых пакетов. Мужчина внимательно посмотрел на меня, а меня всю затрясло от такого пристального его взгляда.
Булат подошёл к кровати, а после вытрусил на неё содержимое пакетов.
Я увидела женское нижнее белье - пару наборов, а ещё лосины, штаны, кофты, пару свитеров и ещё несколько вещей из женского гардероба.
- Это для тебя, Вика. Оденься. В халате замёрзнешь, - произнёс, снова бросая на меня взгляд.
Мне же послать его хотелось на те самые три буквы и в самые далёкие дали. Проявил заботу… можно подумать.
- К чему тебе эти сложности? Отпусти меня, Булат. Я никому ничего не скажу. Просто постараюсь забыть и тебя, и всё, что здесь со мной произошло как кошмарный сон.
- Нет, - сказал, как отрезал, подходя ко мне.
Встал напротив. Я уже не пыталась отходить. Я здесь в западне. Убегать или пятиться назад бесполезно. Он всюду настигнет и поймает если пожелает. После того как осмотрела комнату и поняла, что убежать не получится, я отчаялась.
- Ты услышала меня?
- Да, - тихо ответила.
- С тобой всё хорошо? Может доктора позвать?
Неужели он заметил, что со мной точно уж никак не может быть всё в порядке?
Я отрицательно покачала головой, хотя чувствовала себя паршиво. Похоже, что ночь в холодном подвале не прошла бесследно. Ощущала боль в горле и ломоту в теле.
Кажется у меня лихорадка. Но о своих проблемах говорить монстру не стану. Вряд ли эти мужики станут со мной больной возиться. Просто добьют и на этом всё.
- Всё нормально, - выдавила из себя.
- Тогда одевайся и пошли на кухню. Поужинаешь.
- Не хочу, - снова солгала, отчего вызвала очередную бурю в мужских глазах.
- Уверена? Голодом себя морить решила?
- Не желаю есть, - заставила себя сказать неправду, понимая, что совершаю огромную ошибку, отказываясь. Будь проклята чёртова гордость.
- Как знаешь. Я не буду тебя уговаривать словно маленькую. Одежда на кровати. Выбери себе что-нибудь. Если что-то потребуется ещё, то не стесняйся, говори. Если нужно что-то из средств личной гигиены, то так же сообщи.
- Послушай, Булат, - я вцепилась в его руку, когда он развернулся к двери, - отпусти меня. Прошу тебя. Я обещаю, что буду молчать, - неприятно умолять или унижаться перед насильником, но у меня нет иного выбора. Неужели у этого мужлана совсем нет сердца?
- На кухне приготовлено пюре. Оно ещё горячее. А так же есть мясо и немного салата. Кофе можешь сделать себе сама. Одним словом, Виктория, можешь похозяйничать на кухне. Я разрешаю, - сказал прохладным тоном, а после вышел, оставляя меня одну, полностью игнорируя мою просьбу. Его холодность лишь добавила градус волнения в моей крови.
Я подошла к кровати. Не желаю ни к чему здесь прикасаться. Но выбора нет. Нехотя принялась перебирать вещи. Нужно ведь одеться. Не стоит щеголять в халате ни перед Булатом, ни перед его бандитами.