Не могу больше сидеть за столом. С ним особенно. Если бы знала, что он будет здесь, не вышла бы из комнаты.
Встала, покосившись на чайник. Булат ведь не будет ругаться, если я налью воды в чайник и поставлю его греться?
-Сядь на место, - не попросил, а приказал, - ты почти ничего не съела. Поешь.
- Я не хочу.
-Я сказал, Вика, что ты поешь.
- Не смогу больше. Будешь силой запихивать? Так уверяю тебя, что всё засунутое вылезет обратно.
-Я просто хочу, чтобы ты не осталась голодной.
- А ты не понимаешь, что у меня нет аппетита? К чему эта напускная забота? Я могу подогреть чайник? Или и это мне запрещается?
- Подогрей.
- А ты будешь сидеть здесь?
- А что? - он откинулся спиной на спинку стула и, сложив руки на груди, принялся с интересом наблюдать за моими телодвижениями.
Я отчаянно пыталась подавить в себе пакостное чувство страха. Не желала быть похожа на испуганную жертву. Ни один мерзавец не имеет права присваивать себе мою жизнь и диктовать какие-то ограничительные рамки. Но Булату плевать на любые правила. Он легко ломает, подчиняет и играет.
Я вскипятила чайник. Заварила чай. А после встала возле окна, сжимая кружку. Ничего так не хотелось сейчас, как горячего питья.
-А мне чай не предложишь?
- Я не твоя прислуга.
-Налей мне чай, Вика, - требовательно процедил. А я снова услышала угрозу в его голосе. Похоже, что он от меня не отстанет.
Взяла вторую кружку, налила в неё чай. Поставила перед мужчиной. Может теперь он заткнётся и отвалит от меня хоть на час!
- Молодец. А теперь сядь рядом.
Я же резко повернулась к нему лицом, едва сдерживаясь, чтобы не выплеснуть кипяток из кружки прямо в лицо наглецу. Страх наказания за подобную выходку стал сдерживающим фактором от этого действа.
- Какого чёрта ты командуешь мной? Тебе нравится издеваться над теми, кто слабее?
-Чем же я издеваюсь над тобой? Ты красивая женщина. А я всего лишь попросил у тебя чашку чая. Не думаю, что для тебя это так сложно. Особенно после того, как я приготовил для тебя пюре.
- Чем издеваешься? Если ты не понимаешь как и чем именно, то уже и не поймёшь, - я присела за стол, потому что коленки подкашивались и дрожали. Голова и вовсе гудела. Я чувствовала невероятную слабость в теле. И не хотела больше разговаривать с мужчиной. Просто не в состоянии.
Пила чай медленными глотками и даже не замечала, как слёзы потекли из глаз. Мерзкий чай. Я такой не пью и не люблю. Здесь нет ни мёда, ни варенья, а несладкие чаи я терпеть не могу.
Да и питаться привыкла часто и маленькими порциями. А теперь весь уклад моей жизни разрушен. Да и жизнь висит на волоске. Я до сих пор не верю, что бандит меня отпустит.
Приходится заставлять себя пить бурду, чтобы согреться. Горячая жидкость приятно обволакивала горло, хоть немного облегчая мои страдания.
Булат же задумчиво пил чай и не прекращал пялиться на меня. Я на расстоянии ощущала бешеное давление от его взгляда. Временами становилось сложно дышать. Собраться с мыслями и вовсе невозможно. Я не рискнула встретиться с ним взглядом, продолжая смотреть в свою кружку. Мужчина подавлял собой, словно его влияние передавалось по воздуху.
Я не понимаю, почему именно я стала объектом столь пристального его внимания. За что мне всё вот это?
Допив чай, я решила вернуться в комнату. Всё равно нет больше никаких сил, чтобы шляться по дому. Я всё же успела капитально простудиться в холодном подвале, проведя там всю ночь. Надеюсь, что простуда не слишком серьезная.
Хотя… о чём это я! С моим “везением” вряд я смогу быстро встать на ноги. А эти мужланы так ещё и подножку поставят, а после прикопают.
Булат встал из-за стола и медленно прошёлся вокруг, остановился за моей спиной.
Зачем? Что задумал?
- Я хочу уйти обратно в комнату, - сказала, едва ли не отпрыгивая от мужчины.
Булат ни слова не сказал. Но я спиной чувствовала его взгляд. Вышла из столовой, а после почти бегом пересекла холл и смогла перевести дыхание лишь в комнате.
С ненавистью посмотрела на кровать. Не хочется ложиться в постель, в которой Булат силой взял меня. Но выбора иного нет.
Раздеваться не стала. Прикрыла кровать покрывалом, а после улеглась, едва ли не с головой укрываясь одеялом.