Спи, дитя мое, усни,
Рот покрепче свой заткни,
Баю-баюшки-баю,
Спрячь подальше свой IQ.
Спит барсук, и спит лиса,
Что им эти голоса,
Спят медведи и слоны —
Все уснули до весны.
А когда придет она,
Два веселых дружбана
Снова дружно всех нас тут
Наe-баю-баю-бут.
Послание Вашингтонскому обкому
Тридцать лет, почитай, как помои я лью
На родимую власть и в колодец плюю.
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком —
Вот настала пора написать мне об ком.
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком,
Почему ты все время нам гадишь тайком?
Нет сказать бы открыто, мол, «go on you» [4] ,
То-то мы бы схлестнулись в идейном бою.
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком,
Всю Россию накрыл ты своим колпаком,
Только Крутков Кузьмич [5] , записной
долбоеб,
Мечет стрелы в тебя из далеких европ.
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком,
Ты почто обосрал славный наш
избирком?
Ты зачем за неправедный, черный свой
нал
Москвичей на Болотную площадь
погнал?
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком,
Но тебе не сломить гордый наш
избирком,
У него еще есть, чтоб ты знал, адреса,
По которым собрать мертвецов голоса.
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком,
Вот живу я на свете, дурак дураком,
И приятней занятья никак не найду,
Чем плясать под твою расписную дуду.
Лишь тебе одному до конца, целиком
Я навеки обязан родным бардаком,
Мировой закулисы Верховный главком —
Вашингтонский обком, Вашингтонский
обком.
«Человек я сам хороший…»
Человек я сам хороший,
Даже лучше, чем поэт,
Но с моральной этой ношей
Мне на свете счастья нет.
Много лет пишу стихи я
И сказать могу одно:
Хоть стихи мои плохие,
Люди хуже все равно.
Как мечтаю я о чуде,
Как желаю я того,
Чтобы вдруг плохие люди
Сдохли все до одного.
Сдохли б жены их, и дети,
И собаки, и коты,
А остались бы на свете
Только я и только ты.
Чтобы было нам с тобою
Сухо, сытно и тепло,
Чтоб желание любое
Враз исполниться могло.
Чтобы праздник не кончался,
Чтоб однажды на ночлег
В нашу дверь не постучался
Нехороший человек.
«У небесного закона…»
У небесного закона
Мы в залоге испокон.
Наступает год Дракона —
Здравствуй, дедушка Дракон!
Вместо дедушки Мороза
Возглавляешь ты парад,
В состояние гипноза
Погрузив электорат.
У тебя глаза, как плошки,
Без особенных примет,
И летим, летим, как мошки,
Мы на этот тусклый свет.
И у тех, кто не был порот,
А кто был – у тех вдвойне,
Холодок бежит за ворот
И оттуда по спине.
Горе нам, несчастным, горе!
В ком душа найдет оплот?
Где же ты, святой Егорий?
Где ты, храбрый Ланселот?
Хоть бы ты, дурак Емеля,
Наконец покинул печь,
Чтобы нам в конце туннеля
Пресловутый свет зажечь.
Так раздайся же народа
Громовое бла-бла-бла!
Чтобы радостно свобода
Нас у входа приняла.
Год Дракона на пороге —
Дай-то бог, последний он.
Прочь унынье, бандерлоги!
Нам не страшен злой питон!
2012
«Бурлит и пенится столица…»
Бурлит и пенится столица,
Стряхнув привычную ленцу.
Отныне больше не к лицу
Ей пред ничтожеством стелиться.
И неприступная твердыня
Теперь не столь уже тверда,
И стыдно вымолвить, куда
Ей вставлена отныне дыня.
Двунадесять собрав языков,
На штурм ее во весь опор
Ефремов скачет, юниор,
Спешит громокипящий Быков.
И дальше, через запятую,
Навальный, Троицкий, Немцов —
Когорта пламенных борцов —
Летят, себя не памятуя.
Сегодня стало моветоном
В пассивной позе пребывать,
Мой пипл негоже называть
Отныне офисным планктоном.
Инстинкт преодолевши рвотный
При звуках слова «коллектив»,
Ряды несметные сплотив,
Он встал на площади Болотной.
Друзья мои, душой я с вами,
Пусть телом и не с вами я,
А вся ирония моя —
Лишь способ управлять словами.
Выходит, что небезнадежно
Об этой грезил я поре.
Какое время на дворе!
С ума попятить, братцы, можно!
А то, что отошел от дел,
Так это, знайте, ненадолго,
И скоро, словно в Каспий Волга,
Впаду в отеческий предел.
Баллада о юном герое
13-месячный Имад Гадир из Израиля попал на первые полосы газет после того, как спас себя от укуса заползшей в детскую комнату змеи, откусив рептилии голову.
Не лепо ли, братья, начать нам рассказ,
А может, кто знает, и «Слово»,
О том, как намедни коварный ХАМАС
Наказан был юным сурово