Еще бы, высокий, светло-русый, с правильными чертами лица, лучший во всем, будь то божественный дар, или же сила тела. Все-то за что он брался, всегда выходило, чуть ли не с первого раза, а единственный его минус, так это его несдержанность и отсутствие контроля над силой. При использовании искры, он всегда раскрывался на полную, от чего сложные схемы рассыпались под гнетом его энергии. И только это и не давало ему наголову превзойти всех окружающих.
А я же, семь лет, назад оставленный на попечительстве дома Даждьбога, так и ни разу не смог прикоснуться к искре. Ни разу не последовало оклика силы со стороны моей души. И ни разу я не смог напитать, ни одну схему, начерченную мной. И быть может, мне давно стоило отсюда уйти, но покинуть дом Даждьбога можно было только по завершению обучения. Тем более надо быть честным к себе, идти от сюда мне было некуда. Одно только радовала, наша ворожея что-то чувствовала во мне. Как она говорила, какой-то скрытый потенциал. Потенциал, который, к сожалению, ни разу за семь лет так и не раскрылся.
Я был окутан всеобщим презрением, начиная от учителей и заканчивая своими одноклассниками. Быть может успех в чем-то одном, смог бы изменить хоть как-то их отношение ко мне, но, к сожалению, и в остальном я не отличался какими-то успехами. Будь то знания наук или же телесной силы. Я был средним во всем и никаким в богослужении. Я бесталанный, долговязый и худой парень, который ничем не отличается в лучшую сторону от других учеников нашего Великого Дома. И поэтому Глеб так меня недолюбливал, порою доходя в своей ненависти до особой жестокости.
- Арсений, подойди сюда, - Огнеслав Святозарович поманил меня своей сухой ручонкой и жестом показал присесть на стул, стоявший рядом со столом, с которого он брал до этого грамоту. Послушавшись его, сделал пару неуверенных шагов и сел на краешек стула, старательно отводя взгляд, смотря куда угодно только не на самого Волхва, от которого волнами исходила власть и сила, столь не подходящая этому старому телу. Заставлявшая меня ежиться в нерешительности, находясь настолько близко к нему. – Посмотри мне в глаза! – твердо и резко приказал он, от чего я тут же на одном рефлексе задрал голову, не смея перечить его воле.
Лишь на долю секунды я успел заметить взгляд блеклых с желтоватым оттенком глаз. Доля секунды и меня поглотила чудовищная сила, вышедшая из них. Смяв и скомкав мою сущность, она одним грубым движением выкинула меня куда-то на задворки сознания, заставив уйти в болезненное забытье. Забытье, перед котором я ровно на одну секунду увидел черное солнце, сияющее на синем небе. Солнце, сотканное из тьмы, со светящейся внешней окружностью, чем-то похожей на затмение, когда Луна закрывало земное светило. Всего лишь одна секунда после, которой я рухнул, бесформенным комом, на каменный пол.
Для меня, моя слабость длилась не дольше минуты, вот я чувствую боль от удара плеча, от жесткого пола и вот я с распахнутыми глазами, рассматриваю чьи-то ботинки, темно коричневого цвета, сделанные из очень добротной кожи. Причем эти ботинки были мне до боли знакомы, ведь не так давно, я в точно таком же положение, рассматривал замысловатый узел шнурков, извивающийся вверх по берцам, именно этих ботинок. Я слегка приподнял голову и увидел подтверждение моей догадки, владельцем ботинок был Глеб, возвышающийся надо мной, и рассматривая меня все тем же брезгливым взглядом.
Решив, что такое положение, явно недостойно комнаты Великого Волхва, я слегка приподнялся на непослушных руках и медленно осмотрел помещение. Первым что бросилось в глаза, это отсутствие Огнеслава Святозаровича, на своем прежнем месте. Старый Волхв, за момент моего беспамятства, успел перебраться ближе к окну, в которое светило, теплое весеннее солнышко. Он стоял перед закрытым окном и задумчиво смотрел куда-то вдаль, сквозь бесконечные леса и поля, окружавшее наше древнее здание.
- Пришел в себя? – тихо проговорил он, не оборачиваясь.
- Д-да учитель, - прохрипел я, пытаясь подняться с пола. Я оказался обессилен, руки и ноги отказывались меня слушаться, как будто какой-то шутник вытащил из них кости, а вместо мышц ради какой-то забавы напихал большое количество ваты.