Кресс инстинктивно спряталась за его спину.
–– Привет, Хару, – сказал один из группы.
–– Что такое Лахлан?
Мужчина, которого Рин назвал Лахланом, бросил взгляд на волчонка в корзинке и его брови удивлённо поползли вверх. Затем он перевёл взгляд на Кресс и нахмурился.
–– Это ещё что за куколка?
–– Кресс-салат. Она мой друг.
Кресс хотелось возмутиться, но сдержала себя. Даже лучше, что они не будут знать её настоящее имя.
–– Ясно.
–– Кстати, Рин, одолжи деньжат? – подал голос второй.
–– Опять?
–– Я тут натворил делов. Родители чуть ли не на цепь посадили.
Это не вызвало у Рина ничего кроме сомнений. Говоривший это понял и добавил, делая ощутимый акцент на последнем слове:
–– Ладно тебе, мы же друзья…
Рин тут же согласился.
Кресс не верила своим глазам. Он действительно не понимает, что они его используют? Это сильно разозлило её. Весь оставшийся путь прошёл в тишине. Вмешиваться она не горела желанием. «Это его жизнь, вот пусть и сам разбирается» – думала она. Но затем вспомнила, какой наивной была она, когда только ушла из-под купола…
Принцесса не искала так отчаянно друзей, как Рин, но тоже узнавала все на горьком опыте. И была бы благодарна, если бы кто-то объяснил, как и что устроено в этом мире.
Когда они уже были рядом со «Сладким утёнком», Кресс спросила:
–– Рин, а мы виделись раньше?
–– Конечно, виделись. Позавчера. Ты уже забыла?
Кресс усмехнулась, остановившись недалек от входа.
–– Нет, я имею в виду вообще. До этого. У меня такое чувство, что мы были знакомы прежде. У меня такое чувство, что я знаю тебя всю свою жизнь. Это глупо?
Рин очень странно на неё посмотрел. Зрачки его глаз сузились. Он покачал головой и ответил с грустью:
–– Нет. Я думаю, это потому что мы похожи. Между нами вспыхнула искра. Но я не силён в этом. Не понимаю людей и не понимаю чувств. Я не понимаю, почему все бояться меня. Взгляды отворачивают и гонят отовсюду. Те парни первые кто не стал меня бояться. И вот ты ещё.
–– Это из-за того случая, – ответила Кресс. – Ты правда так сильно избил тех ребят?
Рин смиренно качнул головой, словно признаваясь, что это он съел все печенье в доме, не поделившись.
–– Почему?
–– Я, конечно, перешёл черту, но те парни сами были виноваты. Они собирались изнасиловать ту девушку.
–– Изнасиловать??
–– Да.
–– Как ты это понял?
–– Она кричала, вырывалась и рыдала. Я не хотел драться. Думал, если появлюсь, они просто убегут, но они ударили... Остановился только когда понял, что они… мертвы. А во всем обвинили меня. Судья не поверил, что я один мог со всеми ними справиться. Тогда родители погибшего привели девушку, и она обвинила меня. Можешь в это поверить? Я спас эту дуру, но в итоге оказался плохим парнем. Ты тоже думаешь, что я поступил неправильно?
–– Нет, я думаю, ты поступил правильно, Рин. Но выбрал для этого неверный способ.
–– Как тогда нужно было мне поступить? – спросил он.
–– Я не знаю, – ответила Кресс. – Это можно понять, только спустя время. Если бы это было так легко, люди бы не совершали ошибки. Теперь ты знаешь, как делать не надо и в следующий раз будешь осторожней.
Словно в доказательство её слов волчонок заскулил в корзинке. Кресс и Рин засмеялись.
Боковым зрением она заприметила, что в их сторону стали коситься люди. Некоторые из них, работники «Сладкого утёнка» как и она, готовы уже были броситься к ней на подмогу.
–– Что ж, пора прощаться. – Поспешно сказала Кресс. – Я проведаю вас завтра, хорошо? Где ты живёшь?
–– В храме Аполлона, – ответил Ринар.
–– В храме? Ты жрец?
–– Нет, но мой опекун – да.
Это слово резануло слух. «Опекун? То есть, у него все-таки нет родителей?» – думала Крессида, но озвучить мысли вслух не решилась. Это может задеть его, а Рина и без того кидает из крайности крайность. Если он захочет, то скажет об этом сам. Так решила Кресс и поэтому сказала: