–– Я зайду завтра рано утром перед работой.
–– Я буду ждать.
Затем Кресс поспешила вернуться в свою комнату. Работники пытались окликнуть и остановить её, но Кресс сделала вид, что не слышит их. Когда до заветной цели оставалось всего ничего, рядом с ванной её перехватил господин Мирай. Кресс отчаянно вздохнула.
–– С тобой все в порядке, Кресс? – спросил он явно не то, что собирался, предпочитая заводить разговор издалека.
–– Нет, вообще-то. Я очень устала и хочу отправиться спать, – ответила она, мягко намекая, чтобы Джиад отстал, но это заставило его перейти ближе к делу.
–– Это Хару тебя провожал?
–– Именно так.
–– Ты не вняла моим предупреждениям? – строго спросил Джиад, словно наставлял неразумного ребёнка.
–– Предупреждениям? Или предубеждениям? Рин показался мне милым парнем, согласился проводить до дома, принял меня за друга.
–– Принял за друга? Он?
Кресс не стала отвечать на это. Она быстро юркнула в свою комнату и закрылась на засов. Было слышно, как господин Джиад стоял какое-то время под дверью, в просвете внизу маячила его тень. Но вскоре он ушёл, отчего Кресс облегчённо вздохнула. Она повалилась на кровать без сил, не раздеваясь, и уснула.
Скрипучий старческий смех разнёсся по всему храму.
–– Ох, Кресс, разве эта иллюстрация подходит к мифу, который я только что рассказал? Ты не внимательно слушала меня?
В одной руке Крессида держала кисточку, а второй прикрывала рот, давясь от смеха. Её учитель, Таки Каори, был похож на одинокое высохшее дерево в пустыне. Морщины захватили все его лицо, голос был сухим, на голове не осталось ни одной волосинки. Старик всегда был добр, но немногословен.
–– Учитель, годы берут свое, как я погляжу. Вы забыли наш уговор? Вы рассказываете истории, я их рисую.
–– Ты рисуешь то, что тебе мерещиться.
–– Я художник и я так вижу. Что за беда?
–– Галатея из камня довольно нелепо превращается в человека. Голова и шея уже стала из плоти, как и нога. А грудь и живот нет. Как превращение может идти сразу сверху и снизу? Вода же не может литься сразу и снизу, и сверху!
–– Вода не может, но волшебство богов –– не вода. Откуда вам знать, как именно люди превращаются в камень и наоборот? Почему не может быть вот так?
–– Допустим. А что с выражение на её лице? Галатею словно…
–– Словно тошнит от своего создателя и будущего мужа? Да, именно так.
Учитель от души рассмеялся.
–– Но почему? – спросил он, все ещё посмеиваясь. – Он же оживил её силой своей любви!
–– Во-первых, это сделал не он, а Зевс. Во-вторых, это не значит, что она должна любить его в ответ. И в-третьих, почему она должна быть этому рада? Если бы вас из человека кто-то превратил в… скажем… волка, вы были бы этому рады? Я вот точно нет. Или, когда Медуза обращала героев в камень, они что должны были радоваться этому? Так почему Галатея должна?
–– Ты забываешь, что живых людей превращали в неживые предметы. А Галатея изначально была камнем.
–– А вы, учитель, забыли, из чего боги создали первых людей. Может каменщик и создал эту женщину, но душу ей дал Зевс. Может тогда ей следует полюбить Зевса, вы так не думаете?
–– Так мы не к чему ни придём. Нужно спросить совета у кого-то другого, – заключил старик, – Ах, господин Хару, подойдите сюда!
Кресс встрепенулась и стала лихорадочно оглядываться вокруг, силясь найти Рина. Не преуспев в этом, она проследила за взглядом старика и увидела, что Рин сидел на балках сверху. «Как он туда взобрался? Он сидел там всё это время?» – гадала Кресс.
Рин вскинул голову на бок, точно кот, раздумывая, подходить ему или же не стоит. Но через пару секунд, решив что-то для себя, спрыгнул вниз. Кресс испуганно пискнула. «Он спрыгнул с такой высоты, ничего не сломав?»
–– Что такое? – спросил юноша.
–– Нам нужен взгляд со стороны. Ты же знаешь миф о Галатее?
–– Рин, вот скажи, веришь ли ты в любовь с первого взгляда? – спросила Кресс, опуская кисточку на рядом стоящую тумбочку. – Вызвана мгновенно вспыхнувшая страсть отсутствием опыта, трагическими событиями, растерянностью или она действительно встретила любовь всей своей жизни?