–– Рин? – голос Кресс вырвал его из раздумий. – Рин, что случилось? Почему ты плачешь?
Хару молниеносно вытер рукавом слёзы. Он даже не заметил, как они полились. Ему стало так стыдно. Расплакался как мальчишка. Да ещё на глазах у девушки!
–– Почему драконы всегда плохие? Все истории, все легенды и сказки рассказывают какие они страшные, жадные и кровожадные монстры. Никто их не любит! Драконов всегда убивают!
Крессиду это растрогало. Она встала со стула, подошла и крепко обняла Рина, уткнувшись носиком в его плечо. Стала поглаживать его по спине, приговаривая «все хорошо, все хорошо».
–– А я люблю драконов, – вдруг сказала Кресс, оторвав голову. – Если весь мир будет их ненавидеть, я все равно буду их любить.
–– У меня сердце заколотилось! Значит, я люблю тебя, Кресс-салат! – воскликнул Рин.
–– Как друга?
Кресс отстранилась от него.
–– Как девушку.
–– Ну-ка стой! Ты переволновался. У тебя видно в голове туман, раз такое говоришь. Или ошибся, ведь у тебя больше нет друзей.
–– Ну а если у меня будут друзья, ты признаешь мои чувства?
–– Ну…
–– Хорошо, договорились. Все равно они не изменяться. Я знаю, что люблю тебя.
Сказав это Рин ушел, не прощаясь. Кресс не сразу заметила, что стоит с разинутым ртом. Это было её первое полученное признание в любви. И парень, который заявил такое, даже не дождался её ответа. Принцесса задалась вопросом: «Мог ли он действительно сильно полюбить её за такое короткое время?»
… когда ты встречаешь того, кто полностью изменит твою жизнь, ты просто знаешь…
Снова в двух комнатах от себя Кресс услышала хлюпающие звуки совокупления и женское хихиканье.
–– Да быть того не может? – взмолилась Кресс, откидывая одеяло и садясь на постель. – Опять?
Она не знала кто именно живет в той комнате, но эта женщина водила к себе мужчин каждый вторник! Каждый чертов вторник Крессида не могла уснуть, не могла даже находится в своей комнате. Но и деться она не знала куда. Звуки хлюпанья и хихиканья разносятся по всему трактиру. По крайней мере их слышит только Кресс. Для всех остальных они ведут себя «тихо». Так ответил ей господин Мирай, когда Кресс однажды пожаловалась ему. Острый слух бывает только у фэйри. Раньше принцесса не обращала на это внимания, в конце концов она жила с этим всю жизнь.
Кресс завела себе привычку ночь вторника проводить в храме за рисованием. Рин это вычислил и тоже приходил в храм. Он мешал ей работать, мешал сосредоточится.
Он уделял ей внимание, к которому Крессида не была привычна. Непроизвольно дергалась, когда он убирал выпавшую прядь ей за ушко. Сильно смущалась, когда Рин говорил ей комплименты на глазах у других людей. Злилась на себя что любовалась его улыбкой исподтишка, ведь Рин всегда чувствовал это и резко поворачивал голову в её сторону, смотря с хитрецой. «Я все видел, ты мной любовалась» –– говорили его глаза. Рин стал улыбаться чаще и чаще, очевидно, чтобы Кресс могла продолжить кидать взгляды исподтишка, со временем перестав резко поворачивать голову, став просто наслаждаться этим.
Ринар даже перестал называть её «Кресс-салат», заменив его на «Златовласка». Это беспокоило Кресс лишь первое время. Но потом она поняла, Рин не знал о её проклятье, и успокоилась. Слишком много событий, слишком много переживаний и страхов свалилось на неё в последнее время. Кресс дико устала от всего этого. И просто хотела отдохнуть.
Приняв решение, она встала с постели, оделась и вышла на улицу. На выходе подступила тошнота. Принцесса поняла, что давно не ела.
–– Сперва надо подкрепиться, – заключила Кресс и отправилась на кухню.
Принцесса знала, что подслушивать плохо. Не в смысле неправильно, а именно плохо. Ничего хорошего ты о себе не услышишь. Но там был Хару, а ей очень хотелось услышать от него правду. Ту, которую он боится сказать ей в глаза. Тогда бы у неё было преимущество: время, чтобы переварить информацию и принять решение. Поэтому Кресс подошла ближе и спряталась за массивной колонной. Слух фэйри сделал остальное. Рин о чём-то спорил с тем служителем храма, которого Кресс встретила впервые, разыскивая паренька. Сперва принцесса не понимала смысла, но затем речь зашла о ней и все встало на свои места.