Хару тихо ушел, позволив ей поесть и одеться.
Кресс заметила краем глаза, что его вчерашняя работа так и осталась валятся на полу. «Ну и правильно, – подумала Кресс. – Нечего Рину трогать эту дрянь». Улучив момент, она выкинула веретено и шерсть в углубление, положила несколько щепок и подожгла все это. Шерсть сгорела быстро, но с остальным пришлось подождать. Никто ведь не хочет, чтобы случился пожар.
Стоя у импровизированного камина и смотря на огонь, Крессида подумала, что кое в чём отец ей не солгал. Их мир, мир фэйри, Аквитания, действительно погиб. На его месте образовался Чёрный лес.
Кресс подняла взгляд на старика. Он выглядел таким жалким в её глазах, напоминал сгнившее яблоко. Вроде бы красное, целое и висит на ветке, но внутри давно сгнило. И теперь к нему мерзко прикасаться, даже чтобы выбросить.
Крессида вообще не понимала, зачем пришла к господину Тикикари. Может потому что это единственное о чём он попросил у святого отца перед смертью, отказавшись от исповеди?
Насколько принцесса знала, у него была семья, но та приедет лишь похоронить его. Господин Тикикари Окура был грубым и жадным человеком, все, кто знал его – ненавидели. Свою жену он заполучил обманом. Она была из богатой семьи, а он не был богат, не имел титула или земли. Солгав об этом он заполучил красивую жену, состояние и наследников. Но когда правда раскрылась женщина уже была в положении и уйти не посмела. У них родилось две дочери и сын. Господин Тикикари выдал старшую дочь за своего злейшего врага, если это можно так назвать. По мнению Кресс тот мужчина был просто конкурентом, но врагом? Это слишком сильное слово. Но в день свадьбы старшая дочь собиралась сбежать, о чем рассказала сестре, и та сдала её. Господин Тикикари поступил изощрённо, он заставил младшую дочь дать дурман старшей, и когда его действие закончилось она уже была замужем. Её брак оказался очень несчастным.
Но всего этого никто не знал. Это всплыло случайно, во время первых признаках болезни, когда Тикикари Окура стал терять память и путать людей. Затем стало хуже. Он выболтал все свои «черные секреты» посторонним людям и потерял все что заработал. Если уместно вообще употребить слово «заработал». И теперь умирал в богадельне.
Крессиде впервые была в подобном месте и надеялась, что в последний.
–– Чем я могу вам помочь, господин Тикикари? – тихо спросила Кресс.
–– Инея? – спросил он.
–– Не-е-ет.
На секунду она подумала, что дело именно в этом. Инеи, его старшей дочери, нет в Тарасконе. Но это не объясняло почему позвали её, Крессиду.
–– Ох, да, верно. Напомни мне своё имя, куколка, – ответил старик, тем самым дав ответ на вопрос. – У меня есть к тебе просьба.
–– У вас есть ко мне дело, но вы не знаете моего имени? Вам точно нужна я?
–– Я знаю твоё имя, просто запамятовал. В моём то возрасте… Хвала создателю что я собственное имя помню. Так как тебя звать, куколка?
–– Почему именно куколка? – усмехнулась Кресс. – Не малышка, не детка.
–– Ты похожа на куклы, что делает господин Оки Каочи. Чистая ровная кожа, большие глазищи, блестящие светлые волосы… Такая красивая словно не настоящая…
–– Ого, – брови девушки встали домиком. – Так изящно меня ещё никто не оскорблял.
–– Не злись на старика. Я не имел ввиду ничего плохого.
–– Тогда так и зовите, просто Куколка. Так чем я могу вам помочь?
–– Дело в том, что я хочу, чтобы ты принесла извинения моим родным от моего имени.
Крессида присела рядом, на краюшек койки.
–– Почему вы просите меня извинится от вашего имени?
–– Я не знаю, что сказать им, своей семья, своим детям.
–– Зачем вам вообще их прощение? – удивилась Кресс. – Вас не заботило их счастье, когда бы выли здоровы. Почему сейчас что-то изменилось?
–– Тогда я не умирал.
–– Это ваш аргумент? Ваша смерть что-то изменит?
–– Юная, несмышлёное дитя, смерть меняет все. О покойных говорят либо хорошо, либо никак. Знаешь это? Вот увидишь, они будут плакать над моей могилой и говорить каким хорошим я был, даже если это ложь. Я хочу, чтобы их слова не были ложью. И они не будут, если ты скажешь им, что я раскаиваюсь и сожалею.