Наверное, она давным-давно должна была к этому привыкнуть. Её никто никогда не слушал. И она сама никому никогда не была нужна. Крессида всегда это видела и знала, но, когда такое говорят в лицо, это оказывается очень больно.
Когда-то Кресс думала, что замок под куполом её дом. Так же как сейчас она думала, что её дом Тараскон. Но ей нигде нет места. К счастью мир огромен. А значит и для неё найдется тихая бухта, верно?
Крессида была права тогда: Хару исчез. Но и он был кое в чем прав: у каждого из них своя дорога. Наверное, ей следовало бороться за свою судьбу. Ведь Хару определённо был её судьбой. Но тогда Крессиде пришлось бы бороться и с самим Хару, так как он явно не желал видеть её подле себя. Раздумывая над этим, девушка представляла себя с чем столкнётся, если решит ввязаться в эту борьбу. Во-первых, ей придётся жить в Эмиральде, противостоять Авалону. Отец узнает где она и что с ней. Но Рин не станет её защищать. Чуть только он узнает о её золотых волосах, то станет использовать это в своих целях. Возможно сам он и не захочет этого, но стоит его родителям пару раз похвалить его и Хару тут же упечёт бездарную фэйри за решётку.
Во-вторых, юный король чётко дал понять, что отзывает своё предложение о браке. Если решит ввязаться в эту борьбу, то ей придётся быть неким приложением к мужчине, которому даже не нужна. Крессиде придётся видеть, как однажды он жениться, как у него рождаются дети. Возможно он даже заставит её воспитывать этих детей.
Тысячи вариантов событий наводнили её голову и ни один из них Крессиде не нравился.
Он никогда её не любил. Она никогда не была ему дорога.
–– Что ж... Я очень рада за вас, ваше величество. Вы будете прекрасным корольком…
Крессида театрально поклонилась и ушла, ни разу не оглянувшись. У неё словно выросли крылья за спиной. Пришло время двигаться дальше.
III
Крессида снова заплутала во Тьме. Джек велел ей не уходить далеко, но принцесса так радовалась воздушному змею и ветру, которого прежде не было в их Подземном мире, что не заметила, как убежала во Тьму. Вокруг неё снова брели Тени. Но теперь они не пугали Крессиду. Теперь она знала, что делать и кого искать.
Принцесса бродила, прижимая к груди алого змея, но пряничного домика нигде не было. Зато вместо него Кресс натолкнулась на огромный раскидистый дуб. Земли под деревом не было, корни уходили неизвестно куда. Она приложила ладошку к его коре, пощупала опавшие листья, и воскликнула:
–– Настоящий!
Обойдя древо по кругу, Крессида увидела приколоченные ступеньки и вскинула голову. На верху, в гуще ветви стоял небольшой деревянный домик. Ставни были открыты. Из них лился свет, доносился стук ткацкого станка и песня.
Её глаза расширись от осознания: когда Крессиде было шестнадцать, она мечтала жить в домике на дереве…
Принцесса откинула волосы назад и стала подниматься по ступенькам вверх. Очутившись на крыльце, ограждённого забором, ей открылся вид на пустоту и море Теней, бродящих туда-сюда. Раньше Кресс думала, что они идут вперед, то теперь поняла, что ошибалась. Ей напомнило это хаотичные движения волн, которые некогда описывала ей миссис Тонимс, чтобы объяснить, что такое приливы и отливы.
Принцесса постучала.
–– Входи, дитя, – ответила на её стук женщина.
Крессида вошла и перед ней оказалась всё-также комната, с тем же расположением вещей. Но на этот раз домик был деревянным, а не соломенным.
–– Здравствуйте, – поприветствовала она женщину. – Рада снова вас видеть. Я совсем забыла спросить ваше имя. Это было грубо с моей стороны.
–– Ох, не переживай на этот счет, дитя. Здесь имена ни к чему. Но коль ты спросила, моё имя Террвин.
–– Я – Крессида.
–– Рада знакомству, Крессида. Итак, раз ты здесь, значит пришло время для второй истории?
–– Полагаю, что так.
–– Хорошо, но сперва позволь мне налить тебе чаю.
Террвин направилась куда-то за спину принцессы, заскрежетала посуда, а затем в руки Кресс опустилась изумительно-расписанная фарфоровая чашка ароматного чая.
–– Благодарю вас, госпожа, – произнесла она, отпив пару глотков.
–– Приступим пожалуй…
Давным-давно в одном королевстве жили Лекарь и Жрец. Жрец был семейным человеком, добрым и очень вежливым. Лекарь же был жадным и грубым, но он хорошо знал своё дело и лечил многие смертельные болезни. Однажды он наведался в дом к Жрецу, прося срубить редкое дерево, которое росло у него в саду. Лекарь изготовил бы из него лекарство, которое спасло бы сотни жизней и излечило бы сотни недугов.