Садик Крессиды и в подмётки не годился тому, что был у Персефоны. Принцесса это понимала. Но под куполом, в своём саду, танцуя в волшебном месте под люком, где всегда царила ночь – она чувствовала себя богиней.
Разумеется, Кресс понимала, что мир под люком был не настоящим. Однажды, когда принцесса стала слишком часто спускаться к Джеку, он ей так и сказал:
–– Все что ты здесь видишь, не настоящее. Этот мир был создан феями много-много лет назад для такой же прекрасной принцессы, как ты, – Крессида отчетливо помнила, как виновато выглядел её друг. Словно он скрывал от неё страшную тайну. – Этот мир спектакль, люди здесь – марионетки, вещи – декорации. Понимаешь, Кресс? Даже я не настоящий.
Удивительно то, что Джек был ей единственным другом в обоих мирах.
Крессида всегда была другой. Она не любила тратить время на вышивку, а помогала ткать и прясть другим женщинам. Читала труды философов Древней Греции, некоторые даже переводила. Помогала на кухне, пекла пироги, когда злилась. И не ходила на воскресные проповеди. Положа руку на сердце, ей было абсолютно плевать, через сколько тысяч лет произойдет конец света. Пастор доходчиво ей объяснил, что такое «конец света» и чем он будет отличаться от происходящего за куполом. По мнению Крессиды, мир и так превратился в ад.
Но что бы Кресс ни делала, чтобы ни говорила, окружающие её люди всегда были ей не довольны. Считали её чудной. А когда они называли её по имени или принцессой, это звучало как оскорбление, как брань. И только для Джека она была нормальной. Он был самым, что ни на есть, настоящим человеком из всех. Кресс именно так ему и ответила:
–– Я знаю. – Она никогда не забудет выражение лица друга, когда оно от непонимания сменилось облегчением, а затем радостью. Его страшный секрет оказался вовсе не секретом. – Но это не важно. Ты мой друг, Джек. Настоящий друг. Мне этого достаточно. А тебе?
В день, когда воздух пах соснами, случилось ещё более странная вещь. Она заснула в оранжерее, что в общем-то частенько случалось, а когда проснулась, увидела, что её волосы слиплись в нескольких местах. Крессида тут же бросилась смывать дрянь с волос, но она не поддавалась. Тогда принцесса сделала единственное возможное в этой ситуации – обрезала волосы. Какая ведь разница? Она споёт, и волосы отрастут вновь.
Однако то, что лежало в руке были не её волосы. Это был камень. Холодный, жёлтый, как солнце, камень.
–– Но как же так? – спросила Крессида у самой себя. Это надо перепроверить, решила она и спела свою песню:
Над лесом, на горою,
Летит тихонько песня.
Для одного на свете
Слова из песни этой.
Его я встречу на пути
И он спешит меня найти.
Волосы отросли достаточно, чтобы их срезать. И вновь в руках принцессы оказался камень. Она не понимала, как такое может быть. Когда все это началось? Кресс стала вспоминать все вечера, когда она пела для жителей замка, дни, когда приезжал отец с матерью. И не могла понять, почему прожив столько лет, она не знала о себе такого? Зачем кому-то обманывать Крессиду? Ложь королю и его семье строго карается.
Кресс решила проверить. Одно взяла одну волосинку-злотинку и отнесла на кухню.
–– А что это такое? – громко спросила принцесса и стала ожидать ответа.
Люди на кухне замерли.
–– Где ты это взяла, дитя? – поинтересовалась Марта, маленькая, толстенькая женщина. Она всегда напоминала Крессиде поднимающееся тесто.
–– Подняла с пола возле своей постели, – ответила принцесса. – Это золото, верно? Откуда оно могло взяться?
–– Любопытно, – единственное, что ответила Марта. Она забрала золотой локон у Кресс, спрятала у себя в фартуке. – Разберемся. Покажу это страже. Это их работа печься о твоей безопасности.
–– Безопасности? – переспросила Кресс. – Это же золотинка. Чем может быть опасно золото?
В глазах Марты она увидела то, чего прежде не замечала. Это открытие ей не понравилось. Марта уходила от ответа, лукавила. Пыталась отвлечь Кресс, сменила тему. Она окинула взглядом других людей в комнате. Но они безмолвствовали.