–– Что ж, ладно, оставим это, – сказала Крессида, но не намеревалась отступать.
Очевидно никто в замке не станет с ней говорить, а если и станет, то уж точно не скажет правды. И принцессе хотелось знать почему. На ум пришёл Томас и слова, которые он говорил в гневе. Стража наверняка отвела его в темницу, как отводила всех умалишённых до него, но возможно этот факт не повлияет на его желание говорить правду.
Принцесса направилась в сторону оранжереи, но убедившись, что рядом никого нет, стрелой метнулась в сторону погреба, где как она знала находится и вход в темницу.
Раньше Кресс многие вещи воспринимала как должное. Однако сейчас она сомневалась буквально во всем. Почему в замке так мало окон и дверей? Откуда берутся еда, которой нет на их огороде и животные, которых Кресс видела впервые в жизни? Где родители достают ей подарки? Ведь мир сгинул…
Будучи малышкой Крессида оббегала и облазила каждый закоулок в замке, но она никогда не спускалась в темницу. В чем смысл идти под землю в холод и сырость, если можно было спуститься в Подземный мир к Джеку?
Спускаясь по лестнице, Крессида поняла, что тьма сгущается, а света она с собой не захватила. Но возвращаться не хотела – боялась, что если уйдёт, то духу спуститься обратно не хватит. Девушка нутром чуяла, нужно было идти сейчас. И принцесса шла, осторожно ступая по грязи босыми ногами, собирая паутину головой, касаясь мокрых стен кончиками пальцев и слушая звуки капель: кап-кап-бульк… кап-кап-бумц… кап-кап-бульк…
–– И кто это у нас тут такой?
Услышала принцесса знакомый голос. Она опасливо за озиралась по сторонам, но было слишком темно, чтобы кого-то разглядеть.
–– Левее, Златовласка.
Кресс сделала как сказал Томас.
–– Вот так. Теперь хоть я могу видеть твоё лицо.
–– Как ты можешь его видеть? Здесь так темно!
–– О, не переживай об этом. Скоро твои глаза приспособиться, и ты прекрасно будешь видеть в темноте. Так чем обязан, ваше высочество?
–– Я хотела увидеть тебя. И поговорить.
Томас был прав. Её глаза приспособились и теперь принцесса стала различать очертания решёток и самого конюха. Он был заперт как она и приказала.
–– Почему ты это сделал? – спросила принцесса, но потом подумала, что его ответ вряд ли будет отличатся от ответов других людей, пытавшихся её убить Поэтому Крессида в спешке добавила: – Почему ты убил жучка?
–– Вы пришли сюда, принцесса, чтобы поинтересоваться участью букашки? Или что-то посильнее вас гложет?
–– Ты мне скажи. Здесь что-то происходит. И уже давно. Но люди почему-то держат меня в неведенье.
–– Это был приказ вашего отца, принцесса, – заявил мужчина. – А идти против короля себе дороже.
–– Тогда не говори. Просто объясни почему.
–– Все люди здесь воспоминания, – сказал конюх. – Мы были важными, но бесполезными. Как разбитая чашка. Понимаешь? Вот была у тебя любимая чашка, она была связана с каким-то важным для тебя событием, а потому очень важна для тебя. Но вот несчастье –– чашка упала и надкололась. Пить из неё более нельзя, а выбросить жалко. Все что ты можешь это поставить её, скажем, на каминную полку и вспоминать, глядя на нее. Все люди здесь –– надколотые чашки.
Кресс была рада темноте, скрывающее её истинные эмоции. Она ещё никогда не плакала при других людях, принцессе не подобает выставлять такого рода эмоции напоказ. Но она прожила с жителями замка много-много лет и по словам Томаса даже не знала их.
Воспоминания? Надколотые чашки?
–– И я?
–– Ты –– исключение. Ты, драгоценная принцесса, –– постыдный секрет.
–– Что?
–– Ты ведь смышлёная девчушка, должна была догадываться, что-то подозревать. На худой конец сомневаться... Нет?
Крессида выставила руки к холодной, влажной стене и стала легонька покачиваться взад-вперед. Конечно она много чего видела. Много чего слышала. И много чего не понимала.
Моменты воспоминаний стали всплывать в её голове маленькими пузырьками. И лопаться. Один... другой… третий... Бульк-бульк-бумц…
Ей кланялись лишь несколько дней в году. Это именно те дни, когда ей навещали родители в её День Рождения. Именно в эти дни Кресс доставляли красивую одежду, украшения. Именно в эти дни «принцесса обязана носить прическу, корсет и обувь». Всё остальное время никто и слов не обмолвиться, что принцесса выглядит или одета не по-королевски. Тогда она сидела за главным столом подле отца и матери, пользовалась приборами и ей строго-настрого запрещалась помогать на кухне.