–– Близнец? Я не знаю этого слова. Что оно означает.
–– Это значит, что вы с сестрой похожи как две капли воды, но только лицом. Я знал её, но не могу сказать, что горжусь этим. И когда попал сюда, мерил вас под одну гребёнку. Я думал, вы такая же эгоистичная, избалованная и жестокая особа. Что вы чужой для меня человек и все что с вами произошло вы заслужили.
Крессида замерла, боясь сделать шаг навстречу этому человеку, как он сделал шаг навстречу ей. Пузырьки воспоминаний бурлили и лопались с необычайной скоростью, а воды в чаше терпения становилось все меньше и меньше.
–– Что же изменило наше рождение?
–– Судьбу таких же пустышек как вы, принцесса. Всего на всего. С тех пор убивали только девочек. Мальчикам сохраняли жизнь.
–– Но почему мальчиков-пустышек оставляли в живых, в то время как девочек убивали?
–– Они были пустыми во всех смыслах этого слова – не могли иметь детей. Бесполезные. Позорящие волшебный народ. Девочек-пустышек убивали за то, что они родились. А мальчики были годны для военной службы. Но как я сказал, большая часть моих воспоминаний о том дне – чужие слова. Возможно будь я на том торжестве я был бы для вас более надёжным источником. Но я правда не знаю, что произошло на самом деле. На церемонии выяснилось, что у вас нет дара и на глазах у всех гостей Крессиду Пендрагон умертвили. А вашу сестру нарекли наследницей престола. И я рос с ненавистью в сердце. Эта ненависть подпитывалась каждый день. Но основным её источником служил страх. Страх того, что какой-то фэйри решит поиграться с моей головой и внушит мне прыгнуть с крыши, как моей сестре. Или сделает меня монстром в глазах других, и я кончу как моя мама. Или какой-то придворный захочет посмотреть, как умирает маленьких ребёнок и внушит мне наесться соли, как моему младшему братику.
–– Фэйри бывают жестоки, – заметила Крессида. Принцесса отвернулась от решетки в сторону коридора, желая поскорее сбежать от этого затянувшегося разговора. – Как же я сумела изменить твоё мнение?
–– Я слишком долго носил в себе эту ненависть. Она не принесла мне ничего хорошего, и даже наоборот, загнала сюда, в эту купольную тюрьму, где я встретил вас. Я услышал вашу песню. И вы заставили меня кое-что понять, принцесса.
–– Что же ты понял, Томас?
–– Что вы не просто бездарная принцесса. Не просто незнакомый и чужой мне человек, на которого мне должно быть плевать. Чтобы ни случилось, какие бы чувства не пожирали меня изнутри, я понял, что вы моя принцесса. И даже если на вас нет короны, если все считают вас бездарной, пустой или мертвой, вы – моя принцесса, а я ваш подданный, даже если мне не будет места при вас. Это связь, которую я никак не могу объяснить… Это – шер сама ан, Кресс.
–– Что это за язык? – спросила принцесса. Его слова звучали как пожелание, но она не знала языка, на котором они были сказаны.
–– Твой родной. Или был им когда-то. Древне-эльфийский, – ответил ей мужчина.
–– Откуда тебе его знать?
–– Думаешь раз я конюх, то не могу знать языки?
–– Ты можешь знать языки, несмотря на то что ты конюх, – ответила Кресс, подходя ближе. – Но ты не можешь знать мёртвый язык.
В былые времена мир был проще, а язык легче. Но с приходом людей все стало меняться. Чтобы понимать чужеземцев волшебный народ стал учить их язык, забывая свой.
–– Вы совершенно правы, ваше высочество. Я его не знаю. Я знаю лишь эту поговорку. Я запомнил её потому что она пришлась мне по вкусу.
–– И ты знаешь, как она переводиться?
–– Самое смешное в том, что у неё нет достойного перевода. Я перевожу её как «так суждено» или «с этим тебе и жить». Но смысл поговорки все равно глубже. Не бывает правильного или не правильного выбора. Есть только сделанный выбор и его последствия. Но все равно невозможно знать наверняка было ли это твоё решение или так было суждено изначально. И твоё участие не играло никакой роли. Мы все заложники своей Судьбы, потому что не знаем какова она. Это и есть «шэр сама ан» – нить судьбы, связь. Нити сплетаются, скручиваются, путаются, расходятся, распутываются и рвутся. Это связь. Мне нравиться думать, что все мы взаимосвязаны. Это придает жизни смысл и в тоже время делает её проще.
–– Томас… если я уйду отсюда, сбегу, что будет с вами? Что будет с тобой?
–– Ничего нового не случиться, Златовласка. Твой отец сделает это будешь ты находиться под куполом или нет, поэтому… уходи.