«Посмотри», — сказал Шиза. — «Всегда стоит знать, во что вляпался».
Справедливо. Семён аккуратно поддел слюну ножом, раскрыл конверт. Три листа, исписанные другим почерком — не мелким Штейнберговским, а размашистым, уверенным, с росчерками. Без подписи. На первом листе было всего несколько строк — список имён и инициалов, восемь штук. На втором — опять колонки цифр, но уже без шифра: даты, суммы, напротив каждой — инициалы из первого списка. На третьем листе — короткий текст, два абзаца, который Семён прочитал дважды и, хмыкнув, решил не лезть в него мозгом дальше. Что-то про «транзитный коридор через З.» и про то, что «после двадцать третьего груз должен уйти через П., иначе придётся задействовать резервный канал М., а это будет дороже всем, включая вас».
Ага.
Вполне возможно то самое, за что убили чиновника. Не сама бухгалтерия, не имена подписантов, а эта записка с обращением на «вас», с именами-инициалами, с маршрутами и сроками. Восемь инициалов. Восемь человек, на которых у Долгих, после этой ночи, появлялась зацепка. Семён положил все три листа обратно в конверт. Заклеивать не стал — смысла нет, всё равно Долгих вскроет.
Оставались письма.
Он развязал серую нитку. Пачка разъехалась на столе веером — десятка два конвертов, разных размеров, некоторые потрёпанные, некоторые почти свежие. Почерк на конвертах — женский, округлый, с завитушками. Адрес на конвертах был странный: «Моховая, 12, для К. Г. Ш. — лично в руки».
Первый же конверт, который Семён вскрыл, оказался подписан: «Голубчику моему Карлюше от Эмилии». И дальше — убористыми строчками, с завитушками и восклицательными знаками — понеслось.
Семён читал первые десять минут и думал только: ну ладно. Ну старый чиновник, ну любовница. Ну «голубчик Карлюша», которого на службе боятся купцы в смокингах, а в письмах этой Эмилии он «мой сладкий мальчик», «мой медвежонок», «мой дурачок ненасытный». Ну тошнотворно, но бывает. Тётушка описывала, что хотела бы сделать с «голубчиком Карлюшей», если он соизволит снова зайти на Мещанскую, в квартиру Зинаиды Павловны, где «всё готово, как ты просил, только ждём тебя, мой котик».
Потом Семён дочитал до второй страницы второго письма.
Эмилия, как выяснилось, «голубчика Карлюшу» не столько любила, сколько предоставляла определенные услуги. А «всё, как ты просил» — это она про «новеньких». Которые в письмах фигурировали не по именам, а по возрасту, который Эмилия всякий раз уточняла для «голубчика Карлюши» отдельно: «к сожалению, поставщик нас серьезно подвел, всем в новой поставке куда больше дюжины лет».
Ну такое.
Эмилия раз в месяц присылала своему «голубчику » перечень — имена не писала, но чёткий график с датами, кто когда будет в наличии на Мещанской. Эмилия также умела оказывать дополнительные услуги: «если Карлик сердит» — предлагалось, что вот эта, или вот эта, или та — «будут вести себя как тебе нравится, я им сама объяснила, они понятливые, а после того случая с Анечкой понятливее стали все, я позаботилась». Про «тот случай с Анечкой» она упомянула ещё дважды в других письмах, сухим деловым тоном человека, у которого возникла техническая неурядица, и пришлось её решать.
Семён в очередной раз оценил — как будто своего нового тела недостаточно, насколько плохо в этом мире быть ребёнком без родителей. И даже не обязательно без покровителей — Эмилия в одном из писем вскользь упоминала, что 'Машенькина мамка уже третий месяц выторговывает прибавку. Аж интересно, выторговала ли?
Городовой за углом. Участок на соседней улице. Отделение по охранению общественной безопасности и порядка в нескольких кварталах. И всем похер.
Точнее, Долгих, скорее всего, будет не всё равно,хотя и немного не в том смысле. Жандарм, если узнает про эту переписку, обрадуется по другой причине — ещё один рычаг давления на кого надо, плюс ниточка к Эмилии, плюс, возможно, выход на клиентов, потому что у «голубчика Карлюши» наверняка были и коллеги по увлечениям, а уж разговорить охранка сумеет…
А «мамки» и «Анечки» — их Долгих, скорее всего, даже не заметит. Это уровень околоточного надзирателя, а на околоточного на Мещанской, судя по тому, как долго это всё существует
, заложена своя статья расходов в бюджете предприятия.
— Вот такая херня, собачечка. — сказал Семён, глядя на стопку писем.
Помолчал. Подумал.
Отдавать письма Долгих? Скорее всего — да. Долгих просил документы, — это почти то же самое, плюс в письмах могут быть имена, которые пригодятся. Не отдавать? Тогда зачем тащил? Чтобы читать на сон грядущий? Сон, да…