— И все же. — Семён понемногу отходил. — Что это было?
«Кровавый осколок» — соизволил поделится информацией голос в голове. «Артефакт четвёртого — пятого ранга, по местной классификации… там много деталей нужно учитывать. Используется, чаще всего, для передачи, изъятия либо модификации дара у кровных родственников. Стоит как половина отделения твоего дражайшего жандарма и один незадачливый вор на сдачу. Интересно, как он оказался в сейфе. Есть догадки?»
— Ну… скорее всего, покойный как то связан с Рыльскими. Работал на них, возможно разово, возможно постоянно.
«Логично, логично. Ещё есть мысли?»
— Этот… осколок, видимо, как то связан с Константином, с его даром?
«Похоже на то»
Семён закрыл глаза. Спать уже не хотелось, хотя ещё даже не серел рассвет. Хотелось курить, хотя он не курил никогда. Хотелось выпить, нажраться даже… особенно после настолько наглядной демонстрации, ага.
Ещё хотелось просто лежать и ничего не делать, чем он и занялся, не заметив, как все же уснул…ну, наверное уснул. Иначе сложно было бы объяснить, каким образом он очутился вместо своей комнаты в сияюще — белом коридоре. Ну, во всяком случае, свет тут не только в конце коридора, а везде — уже некоторый повод для оптимизма. Да, и вообще, знакомый интерьерчик… И Константин тоже знакомый, хотя с прошлой встречи он слегка изменился. Стал более натуральный, что-ли. Да, определенно прибавилось в прошлом владельце этой тушки жизни, насколько это применимо к покойнику.
— Приветствую.
— Здаров, — Семён огляделся. — Мы опять в моём подсознании?
— Скорее, в остатках моего. Ты активировал Осколок. Это немного… встряхнуло тут всё.
— Сорян, нечаянно.
— Да ладно. — Константин слабо улыбнулся. — Я уже мёртв, мне всё равно. А так даже удачно получилось, я смог хотя бы частично вспомнить, что это было. Тебе тоже это не помешает знать. Осколок содержит часть того, что отняли у меня. Не весь дар, не собственно дар даже, но нечто с ним связанное. Сложно объяснить, когда сам мало что понимаешь. Но что-то очень важное.
— Что это вообще было? В видении… ты его тоже, ну, видел?
— Это было пять лет назад, — кивнул призрак. — Мне как раз исполнилось десять. Дар уже проявлялся — слабо, нестабильно, но проявлялся. Отец говорил, что это поздно, что нормальные Рыльские пробуждаются в пять-шесть. Но всё равно. Я был одарённым. Даже наследником. После Александра, понятно, но всё же. А потом…Потом что-то произошло, и часть меня… магия, наверное…или душа… оно ушло в кристалл. Я не помню, как это произошло, не помню, кто это сделал…но догадываюсь—и теперь знаю, к кому перешёл мой дар.
Меня оставили пустым. А потом сказали, что я таким и родился. Что никакого дара не было, что это ничего вообще не было, что я всё придумал.
— И ты поверил?
— А что мне оставалось? Мне было десять. Когда тебе всего десять лет и все вокруг, особенно мать, особенно отец — говорят, что ты бездарность, ты поверишь. Рано или поздно поверишь.
— Александр, — сказал он. — Это твой брат? Он знал?
— Знал. А через несколько лет умер. Несчастный случай.
— Логично.
— Логично, — эхом повторил Константин.
Внезапно, основной эмоцией Семёна была радость. Чистая, незамутненная радость, что со всеми своими родственниками он перестал общаться лет десять назад. Иначе, вполне возможно, тоже стал бы жертвой Игры Престолов провинциального разлива. Разве что вместо железного трона выступала бы бабкина хрущевка — но приморили за неё бы не менее охотно.
— Ладно. Хорошо…, то есть плохо. Но дальше то что?
— Осколок — это ключ, ключ от чего-то важного. Ценного. Я не знаю точно, как он работает. Но если ты смог его активировать — значит, ты способен на то, на что я был не смог. Ты можешь вернуть то, что у меня украли.
— Вот совсем не уверен, что хочу возвращать что-то непонятное. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Я вообще не местный, к вашим разборкам не имею никакого отношения. Нет, я безусловно сочувствую и все такое…
Константин покачал головой.
— Не получится. Осколок был активирован. Те, кто его создал, почувствовали резонанс, даже я почувствовал. Рано или поздно они придут. Скорее, рано.
Коридор начал расплываться, таять. — Александр, — уже сквозь пелену повторил Призрак. — Найди его архивы, его записи. Он оставил… он должен был оставить. Он знал, кто за этим стоит, как минимум догадывался…