Константин ещё что то пытался сказать, но его образ потёк, растворился как рафинад в горячем чае, стены коридора схлопнулись, пинком выбросив Семёна из сна. Отдышавшись, он сбросил пропитанное потом одеяло, и недоуменно уставился на зажатый в руке медальон.
Ладно. В покое, его, действительно не оставят, это он уже понял. Ну так и он их тоже. Кого «их», и что именно «тоже» бока было не ясно, но вот настрой был боевой.
Не испортил этот настрой даже внезапный визит мальчишки — рассыльного. Ещё и потому, что в глубине души Семён не верил, что Долгих не потревожит его обещанные несколько дней. Ну и угадал.
В логово жандарма он добрался ближе к полудню — не то, чтобы специально задержался, но и не спешил. В том числе в демонстрационных целях. Не сказать, чтобы успешных, во всяком случае начальник никак его медлительность не прокомментировал. Он вообще был какой то пришибленный, чем то напоминающий взъерошенного воробья. Очень недовольного воробья.
— Что случилось?
— Заходите. Есть дело.
Есть дело не хотелось, но посетитель все равно зашёл внутрь конспиративной квартиры.
В кабинете всё было как обычно, не изменившись с прошлого визита. Только пепельница была переполнена так, что из неё уже торчала гора окурков. Долгих сел, жестом указав на кресло напротив. Чаю не предложил, то ли наигрался в радушного хозяина, то ли действительно чем то выбит из колеи.
— Изучил я ваши письма…действительно, прелюбопытнейшее чтиво. Настолько прелюбопытнейшее, что даже отправил человека, посмотреть что да как.
— И?
— И он посмотрел. На пожар…точнее уже на пепелище. — Вчера ночью занялось, и пока полностью не прогорело, шесть расчётов погасить не могли. Причём два из них были из отдельного отряда огнеборцев, со штатными одаренными стихии Воды.
В общем, все ниточки сгорели, вместе с Эмилией, вместе с девочками, вместе даже с клиентами, которые там были. Девятнадцать трупов обоего пола. Причина возгорания неизвестна, но пожарному дознавателю намекнули — очень серьёзные люди намекнули — что это просто керосиновая лампа упала. Такой вот несчастный случай.
Семён помолчал. А что тут скажешь. Хотя есть сто, конечно.
— Это из-за моего визита в квартиру Штейнберга? — спросил он. — Они — кто, кстати? — узнали про письма?
— Вряд ли. — Долгих покачал головой. — Скорее, просто плановая зачистка. Убрали Штейнберга и теперь убирают всё, что с ним связано. Эмилия была одним из ключевых звеньев. Слишком много знала. Слишком многих знала. А тот, кто за этим стоит, не оставляет следов.
Он закурил очередную папиросу, затянулся, выпустил дым.
— Пес бы с ними, с малолетними этими шлюшками… хотя и не по человечески так поступать. Но ведь и по нашим вопросам теперь все стало гораздо сложнее. А я всегда предпочитаю доводит работу до конца.
Жандарм поднял взгляд на Семёна, одновременно усталый, азартный и злой
— У меня есть для вас работа. Уж простите, что не дал отдохнуть.
Особого раскаяния в голосе Долгих слышно не было. Не особого тоже.
— В порту, в районе Гутуевского острова, бывать приходилось?
— Ну, такое. Приходилось, в смысле — так себе местечко. И народец мерзкий, что обыватели, что коллеги мои, и на вид весьма неприглядный район.
С Гутуевским у Семёна, действительно, были связаны не лучшие воспоминания в этом мире. То, что получилось уйти хоть и без добычи, но целым, он небезосновательно считал весьма удачным итогом.
— Не могу поспорить, место не лучшее. Но там сейчас прячется один человек, мелкий барыга и сутенер по кличке Гвоздь. Есть информация, что от него тянутся ниточки одновременно и к бывшему борделю на Мещанской, и к контрабандным делам Штейнберга. И в связи с «Северянином», и некоторыми другими интересными предприятиями он тоже упоминался. После пожара он залег на дно — и правильно сделал, потому что за ним уже охотятся, тут без вариантов. И так же без вариантов — нам его нужно найти раньше. Вот просто кровь из носу нужно.
— Не мой ведь профиль, Пётр Андреевич.
— Не ваш. — не стал спорить Долгих. — Но вы уже не раз демонстрировали, что можете удивить. А с данный момент ресурсы, к сожалению, ограничены.
Семён кивнул.
— Десять рублей сразу, десять по завершению.
Долгих кивнул в ответ.
— И, так как дело явно необычное — ну, согласитесь, для обычного дела очень уж многовато трупов — то ещё десять же за риск, итого тридцать.
— Двадцать. И я закрою глаза на то, что вы не сказали мне про кристалл.