В общем, нужно было подобрать лук, соответствующий вайбу не самого приятного места в столице империи. Ватные штаны в непонятных пятнах — он купил их ещё месяц назад, на барахолке. У типа, словно сошедшего с с плаката о вреде алкоголя. Тяжёлый, с кривыми заплатками, бушлат, провонявшийся рыбой и соляркой — это он просто снял с прикорнувшего морячка. Грубые, с подкованными каблуками, сапоги, стоптанные, но ещё крепкие. Шапка-ушанка из какого-то непонятного меха, который когда-то был кошкой, а может, и крысой.
Грим в этот раз должен был прибавить возраста и следов тяжелой жизни, и он с этим справился.
Особо порадовали следы от оспы на щеках и на лбу, он научился их делать совсем недавно, долго тренировался перед зеркалом. Несколько капель специального клея, смешанного с краской создали иллюзию неровной, бугристой кожи. Не совсем идеально, но для портовых кабаков сойдёт.
Накладную бороду использовать не стал — собственная, ужа начавшая пробиваться юношеская щетина дала просто великолепный неряшливо -запущенный эффект, ту самую неопрятность, которая требовалась образу.
Из зеркала на него смотрел натуральный каторжник. Мелкий, пошарпанный, но все ещё опасный. Такой не зарежет за просто так, но за деньги — да. Или за пузырь. Или просто потому что настроение плохое.
— Красавец, — сказал он своему отражению.
Отражение благоразумно промолчало.
До Гутуевского острова Семён добрался к вечеру. Шёл пешком — не из экономии, а потому что Крюк не стал бы тратить деньги на трамвай. Крюк вообще не стал бы тратить деньги ни на что, кроме выпивки и, может быть, баб. Да и на баб — только если совсем припрёт…и потом можно будет забрать назад
Район порадовал его запахом и темнотой. Воняло смесью солярки, гниющей рыбы, водорослей и еще какой-то дряни. Может, мазута. Может, просто грязи, копившейся здесь десятилетиями. Фонари горели через один через два, а то и через три — власти вообще забили на эту часть города, бандитов это устраивало, а аборигенам давно на все было пофиг.
Первым делом он отправился в «Трюм». Этот кабак он помнил ещё по тем временам, тогда работал на Хряка, и как то неудачно заглянул сюда. Хозяин, толстый хромой мужик по кличке Боцман, знал всех и вся на Гутуевском и мог бы, наверное, написать книгу о местном преступном мире. Если бы этот потенциальный Гиляровский умел писать, конечно.
Внутри ничего не изменилось с прошлого визита. Густой махорочный дым, раздирающий горло. Пары дешёвой алкашки, в основном самогонки, которую здесь гордо именовали «водкой». Запах рыбы, жареной, варёной и, разумеется, протухшей. Несколько потрепанных шмар сидели в углу, усталые и равнодушные ко всему. Они даже не подняли головы, когда он вошёл — видимо, Крюк не выглядел как потенциальный клиент. В целом, получался даже комплимент семному мастерству перевоплощения.
Семён подошл к стойке стойку, заказал водки…во первых, ждя образа полезно, во вторых — не еду же здесь заказывать, это еще опаснее. Боцман — он был здесь же, за стойкой, протирал стаканы грязным полотенцем — налил ему мутную жидкость в гранёный стакан. Семён сделал глоток, с трудом подавив желание выплюнуть…хорошо, что предварительно вкинул за щеку подушечку мощного сорбента, втянувшего отвратную жижу.
— Не видел тебя раньше, — сказал Боцман, разглядывая его. — Ты чьих будешь?
— Из выборгских…ну, был. Сейчас человек перехожий.
— Серьёзно? — В голосе Боцмана появилась нотка профессионального интереса. — А кто ж Филина положил, знаешь?
— Долгая история, — Семён махнул рукой. — Плохая история. Я там был, я там чудом ноги унёс.
Боцман понимающе кивнул. В его мире люди часто умирали — пачками, поодиночке, это было нормально. Если на городском встречался старец лет шестидесяти — скорее всего это означало, что он где-то украл паспорт.
— А сюда чего пришел? — спросил кабатчик. — Тут чужим не особо рады…местов нету.
— Да так, интересуюсь, — Семён обвёл взглядом зал. — Слыхал про пожар на Мещанской? Ну, где бордель?
— Слыхал. Газеты писали. Керосиновая лампа упала.
— Ага. Керосиновая лампа. — Семён усмехнулся. — Я, знаешь ли, тоже газеты читаю. И я тебе так скажу: на хрен керосиновую лампу в борделе? Там ж электричество было.