И вот нифига это на дружескую беседу не проходило. А вот на допрос — очень даже проходило. Причём, судя по славленному вскрику, уже с дополнительной мотивацией.
Не отлипая от стены, Семён обошёл… вернее, обполз сарай по периметру. Удачно — одна из досок, которыми заколотили окно, окончательно прогнила и готова была сама отвалится в любой момент. Да и не алые щели позволяли кое что разглядеть.
Внутренности сарая освещались тусклым светом керосиновой лампы… смешно будет, если в этот раз она действительно станет источником пожара. Свет оной лампы освещал двоих.
Гвоздь — мелкий, суетливый типок с крысиным лицом и бегающими глазками. Татуировка в виде якоря на левой руке была хорошо различима, даже на таком расстоянии. Одет в потрёпанное пальто, явно с чужого плеча, и грязные сапоги. Стоит, прижавшись спиной к стене, как загнанный в угол зверёк. Не обделался, но явно близок к этому.
Второй был полной противоположностью мелкому жучку, прыгнувшему выше головы. Высокий, статный. Одет в тёмное, дорогое пальто, на руках тонкие кожаные перчатки, на голове красуется шляпа-котелок. Лицо породистое, с резкими, словно вырезанными из дерева чертами. И светлые, почти прозрачные глаза, с холодным, оценивающим взглядом. Семён резко осознал, что этот человек опасен, что нет у него какого-то там трепет перед человеческой жизнью и прочей ерунды.
А тут ещё и медальон на груди, прихваченный по какому то наитию, начал теплеть. Словно бы узнавая незнакомца, как будто бы пытаясь что-то подсказать.
Семён сосредоточился на мажоре — ну, вряд ли магическая побрякушка заинтересовалась обычным портовым рукой. Ну ладно, необычным, особо мразотным — так тут каждый второй такой, не считая каждого первого.
Он сконцентрировался на мажоре, желая понять, почувствовать, чем же он так заинтересовал медальон. Желая присвоить эту информацию, забрать её себе. Украсть её. И увидел.
Словно к привычному, родному уже ночному зрению добавили новый режим. Что то вроде зрения же, но энергетического, восприятия магических потоков или как бы этот талант назвала Система… неважно. А вот увидел он действительно важное, уже не нависающего над скончавшимся Гвоздем здоровяка — а его энергетический слепок, проекцию. В районе солнечного сплетения у незнакомца пульсировал сгусток багрового света. Точь-в-точь такого же, какой он видел И от этого сгустка тянулись тонкие, почти невидимые нити — к Гвоздю. Одна нить. Вторая. Третья. Они оплетали его, как паутина, проникали под кожу, уходили куда-то вглубь. И урке это явно не нравилось… впрочем, понять его было можно.
— Колдун сран… в смысле, опять маг крови. — оценил картину Семён. — Редкий дар, если верить… да вообще всем. Так какого эти Рыльские на каждом углу под ногами путаются?
«Дар, действительно, редкий, среди Великих Родов так вообще уникальный. Но вряд ли это чистокровный Рыльский, — тут же отозвался Шиза. — Видишь, сгусток ощутимо меньше и цвет не такой насыщенный. Это, скорее всего, младший род. Вассалы твоих бывших, получившие малую часть силы своих сюзеренов. Но всё равно — очень неприятный тип. И это я не про характер, как минимум не только про него».
— Это я уже и сам как то догадался.
Он продолжал наблюдать. Гвоздь что-то говорил, во всяком случае, пытался. Быстро, сбивчиво, словно бы оправдываясь. Семён напряг слух.
— … я всё сделал, как вы сказали! Всё! Документы готовы, билеты я достал — без денег, между прочим! Я должен был уехать ещё вчера, но поезд задержали, и я не мог…
— Мне плевать на поезд, — голос мага не предвещал собеседнику ничего хорошего. — Ты должен был исчезнуть. А ты всё ещё здесь. Это проблема. Твоя, разумеется, проблема.
— Но я же не виноват! Я…
— Ты виноват уже в том, что тратишь моё время. — Маг сделал шаг вперёд. Бандит вжался в стену. — Ты слишком много о себе возомнил.
— Вы не можете! — взвизгнул он. — Я же честно работал на вас! Я всё делал, что вы говорили! Я никому ничего не сказал, даже когда меня искали, даже когда…
— Искали? — маг замер. — Кто искал?
— Я не знаю! Какие-то люди. Вчера. В «Ковчеге». Спрашивали про меня. Я сразу ушёл, я не стал с ними говорить, я…
Маг выругался — коротко, зло. И достал из кармана нож — длинный, узкий, с лезвием, покрытым странными тёмными разводами.
— Значит, ты бесполезен вдвойне. Тебя уже ищут. Если, точнее когда, тебя найдут — ты расскажешь всё, что знаешь. Этого нельзя допустить.