Штрудель закончился,быстрее, чем хотелось, так что заказал еще и кофе — чёрный, густой, в маленькой чашке. Он откинулся на спинку стула, сытый и довольный. Нет, не совсем довольный — слишком многое висело на волоске, но хотя бы желудок не бунтовал.
И тут что-то пошло не так.
Сначала он почувствовал взгляд. Тяжёлый, пристальный, направленный точно в затылок. Настолько четко направленный, почти материальный, что не понадобились никаких не взятых талантов и навыковю Семён не обернулся, а просто посмотрел в отражение оконного стекла. Рядом с его столиком, буквально в двух шагах, стоял человек. Мужчина лет сорока, дородный, в дорогом сюртуке, с лицом, которое было бы приятным, если бы не хищный блеск маленьких, откровенно поросячьих глаз.
Человек смотрел на Семёна. Не отводил взгляд. И в глазах его читалось — нет, не узнавание. Скорее — сомнение. Как будто он где-то видел это лицо, но не мог вспомнить где.
Семён сохранял спокойствие. Допил кофе. Поставил чашку на блюдце. Встал.
— Простите, — сказал незнакомец, перегораживая дорогу. — Мы не встречались раньше?
— Не думаю, — ответил Семён голосом Антона Петровича Зимина — чуть ниже обычного, с вологодским произношением. — Я здесь проездом.
— Проездом? — В голосе мужчины сквозило недоверие. — А я вас где-то видел. Точно видел.
— Не имею чести, — сказал Семён, пытаясь обойти.
Рука незнакомца легла ему на плечо. Жёстко, явно не собираясь отпускать.
— Погоди. Дай вспомнить. У тебя борода была… или нет… Усы, точно? Был ты в чём-то сером… Да! — глаза его вспыхнули. — В «Медведе»! Ты сидел через два столика от Карла, а потом ушёл, и уже на следующий день…
Он не договорил, точнее Семён не стал слушать.
Тело сработало быстрее мысли. Правая рука скользнула вверх, перехватывая чужую кисть — не сильно, не больно, просто освобождая плечо. Левая нога шагнула назад, корпус развернулся. И — главное — он использовалкражу, не как обычно, не как привык. Не для того, чтобы украсть. Что-то материальное А чтобы украсть внимание.
Навык второго ранга позволял ведь изымать не только предметы. Информацию — да. Впечатления — тоже. А ещё — направленное внимание. В ту секунду, когда Семён выходил из захвата, он послал короткий, почти инстинктивный импульс: «ты смотришь не туда, ты видишь официанта,ты думаешь про еду, про дверь,про что угодно, только непро меня».
Глаза незнакомца дёрнулись. Взгляд расфокусировался. Рука ослабла.
Семён шагнул в сторону, к выходу — не бегом, быстрым шагом, но без паники. Официант у двери поклонился, швейцар открыл дверь. Холодный вечерний воздух ударил в лицо.
Он не оглядывался. Прошёл до угла, свернул на Малую Морскую, потом в первый переулок. Там, в тени дома, остановился, привалился к стене. Сердце колотилось как бешеное. Пот выступил на лбу.
— Да ну нафиг, — прошептал он.
«Говорилиже, — ехидно заметил Шиза. — Хорошо отдыхаешь».
— Заткнись. Ондействительно меня узнал? Или просто что-то заподозрил?
«Скорее второе. Ты был в другом образе, с другой причёской, усы опять же. Он не уверен. Но если он связан со Штейнбергом, то есть вероятность, что будет проверять. Искать. Наводить справки».
— Значит, Зимин засвечен,жалко.Придется менять кардинальноменятьобраз.
Семён отдышался. Скрытность, активированная на всякий случай уже на улице, пожирала энергию, нозато давала уверенность, что никто за ним не следит. Он двинулся домой — окольными путями, через дворы, через набережную, через Литейный мост. Всю дорогу прокручивал в голове случившееся.
В ресторане он был в образе Зимина. Тот тип его запомнил — не лицо, а скорее общий силуэт, манеру двигаться, цвет волос. Но в «Медведе» он был старше, полнее, с залысинами. Сходство — минимальное. Почему же тот его узнал?
«Потому что он тоже одарённый», — неожиданно сказал Шиза. Семён споткнулся на ровном месте.
— Что⁈
'Слабый, очень слабый. Не маг, скорее на грани — эмпатия, может быть, или своебразная интуиция. Он не узнал тебя, скореепочувствовал. У него была не логическая связь, а почти животное чутьё. Такие иногда встречаютсядаже среди неодарённых.Из них получаются неплохие охотники, следователи, иногда и воры.
Зато, когда Семён вернулся на Разъезжую и рухнул на кровать, привычно вызвав статус, онсмирился с гипотетическими неприятностями от чертового недоодаренного.