Семен сидел на кровати в своей почти-родной комнате, не видя смотрел на собственные руки, и чувствовал, как навык мягко, ненавязчиво встраивается в в саму его суть. Что-то там меняя, добавляя, делая его менее Семеном и более чем-то другим. Почему-то накрыло в этот раз гораздо сильнее, чем при получении прошлого второрангового навыка, вызывая закономерные опасения типа «что ж дальше то будет».
Зато уже не нужно было прикидывать, куда падает тень от фонаря за углом — он это просто знал. И знал, насколько именно гуще темнота у комода чем такая же -но у стола, ощущая неведомым раньше шестым — или каким там — чувством, вплоть до мельчайших полутонов, которым и названия то в человеческих языках не придумали. Ну, как десятки слов, обозначающих «снег» у эскимосов. Теперь не нужно было задумываться, слышит ли его соседка за стеной — он просто чуял ее присутствие сквозь эту половинку кирпича, тем же — или другим — чувством ощущая сгусток чужого внимания, разлитого в пространстве. Оно, внимание, в смысле, было почти осязаемым, как тепло от печки или холод сквозняка, словно клякса чернил, выпущенная в воду каракатицей. И, казалось, просто протяни руку…не в прямом смысле. Хотя… Так вот, это внимание можно было погасить, заблокировать, просто отвести. Возможно, и не просто, даже скорее всего — но точно возможно.
И вот это «отвести»… 'отвести глаза, да — теперь работало не только на людях, да и не только на глазах. В этом и было такое простое, такое важное, такое стремное отличие второго ранга от первого. Если раньше он прятался от наблюдателя — то теперь он мог скрываться от наблюдения. От самого его принципа, самой концепции. Если первый ранг позволял укрыться от глаз сторожа, найти место, где его не увидят — то второй мог сделать невидимым для сигнального артефакта, например. Потому что у этого артефакта есть набор триггеров, на которые он реагирует — вибрации поверхностей, движение воздуха, тепловой след, изменение энергетического фона. А скрытность второго ранга позволяла все это…не то, чтобы убрать, но ощутимо сгладить. Размазать. Превратить человеческий шаг в хаотичное движение, мелькнувший силуэт — в случайный узор из теней, который ни кристалл, ни наблюдатель не определит как цель. А иногда и полностью убрать, да.
Нет, были и ограничения, куда ж без них. Семен помассировал виски, выгоняя из головы остатки болезненного тумана. Все же человеком-невидимкой он не стал, пока во всяком случае. Если на него будут смотреть в упор, да еще и ожидая его появления. Если местные маги не пожалеют толики сил и умений — хотя и ограниченных формулами и уравнениями, но ими же и направляемых и структурированных. Если сам не станет творить явной дичи…в общем, есть ограничения. Но дистанция обнаружения просто идущего по своим делам Семена теперь для незаинтересованного обывателя теперь практически равна прямому контакту, ну на крайняк расстоянием вытянутой руки. А даже и не совсем обывателя, свежеапнувшийся вор небезосновательно считал, что сможет пройти за спиной бдящего городового, даже на миг не заставив того нахмурится — мол, не померещилось ли чего? Нет, не померещилось. Потому что и не было ничего.
И, как водится, самое интересное было дальше, уже за пределами этого навыка. И на стыке с другим.
Раньше Кража и Скрытность просто дополняли друг друга, ну как нож и вилка дополняют друг друга за обедом. Теперь же они становились единым целым, сливались до степени неразличения. Семен чувствовал это, пока не смог толком сам сформулировать — но уже понимал. Если Кража позволяла забрать информацию из предмета, а Скрытность убрать себя из вида, то что будет, если объединить эти подходы? Убрать свое лицо, мимолетно увиденное случайным прохожим — что-то подсказывало, что это он и сейчас сможет провернуть. Изъять свое имя, свою историю из памяти Долгих? Стереть сам факт своего существования из настоящего момента, оставив только смутное «вроде не было никакого Семы?». И наоборот тоже, разумеется — скрыв от мироздания тот факт, ту принадлежность чего угодно — от золота до знания, стереть эту связь, сделать чье-то — ничьим…ну, или своим.