Становилось жутковато, но ровно до того момента, как он вспомнил Олафа. Схватка с магом — и, как оказалось, совсем не боевым, показала, что честный бой лицом к лицу — это не для него. Как будто раньше это было непонятно. А его — это когда противник не понимает с кем воюет, в идеале вообще не подозревает что с кем-то воюет. Пока не станет слишком поздно. Это когда ты не участвуешь в драке — ты просто выигрываешь ее, еще до того, как она началась.
Мобиль, наконец-то изученный поближе, откровенно не впечатлял. Потрёпанный жизнью и дефицитом денег «Руссо-Балт» с магическим двигателем под капотом если и отличался от «ларгуса», то разве что в худшую сторону, да еще всеобщая любовь местных к курению добавила красок и ароматов в салон. Мобиль ждал у перекрёстка Загородного и Подольской, в стороне от фонарей, в тени старой липы. Водитель, профессионально- невзрачный мужик лет сорока в кепке и кожаном пальто, молча кивнул и так же молча тронулся, едва тот захлопнул дверцу. Разговорчивость он и дальше не демонстрировал, да Семён и сам понимал, чем меньше знает исполнитель, тем меньше разболтает.
Сидел на заднем сиденье, привалившись плечом к холодному кожаному валику, смотрел в окно. Петербург уплывал назад — серый, мокрый, подсвеченный редкими огнями фонарей. Улицы сменялись проспектами, проспекты — заставами, потом пошли дачи, огороды, тёмные перелески. Дорога на Царское была не слишком оживлённой в этот час — редкие грузовые платформы,несколько таких же мобилей, почти бесшумно стрекочущих магическими движками, один раз —настоящая телега с дремлющим возницей. Шиза молчал, то ли спал, то ли вообще отсутствовал — не факт ведь, что он все время находится в его голове…
Попаданец не возражал, подумать было о чём.
Он ещё раз прокрутил в голове схему особняка, полученную от Долгих. План он помнил идеально — память после всех системных апгрейдов работала как хороший фотоаппарат, при желании он мог теперь вспомнить все. Да, и сцену с тремя сиськами тоже, тем более недавно виденные документы. Двухэтажный особняк с мезонином, старый, конца прошлого века, трижды перестроенный. Парадный вход — с восточной стороны, колонны, лепнина, лужайка перед крыльцом. Чёрный ход — с северной, через кухню, мимо людской. Ограда кованая, с каменными столбами, и рунами на этих самых столбах…
Барон Клейнмихель — вассал Рыльских, хозяйственник, бухгалтер от мира магии. Тот, кто сидит в кабинете, перебирает бумаги, сводит дебет с кредитом и следит, чтобы контрабандный груз прошёл таможню без лишних вопросов. Именно его аккуратность и играла Семёну на руку, такой человек обязательно хранит копии, расписки, накладные. Он не доверяет памяти, он доверяет бумаге. И прячет её надёжно, но предсказуемо, там, куда может дотянуться только он сам.
Опаснее всего в таких операциях — неизвестное, то что нельзя продумать заранее. Долгих честно признал, что полных данных нет. Любая мелочь, любой непредусмотренный фактор — и план летит ко всем чертям. Впрочем, одно преимущество у него всё же было, о котором не догадывался даже успевший изучить его жандарм. Второй ранг скрытности. Он до сих пор до конца не прочувствовал, что это такое, — слишком свеж был навык, слишком мало времени прошло после апа. Но уже сейчас, сидя в машине, он ощущал разницу. Ощущал её, даже не активируя толком навык, просто позволяя ему работать фоном, как работает сердце или лёгкие, ощущая как навык становится частью его. Как дыхание. Как походка. Как-то, что не нужно включать и выключать — оно есть всегда, просто иногда чуть громче, иногда чуть тише.
Осторожно, как пробуют воду перед купанием, он попробовал усилить это ощущение, добавить навыку…ну, допустим, мощности. Сосредоточился. И, хотя внешне ничего не изменилось, мир остался прежним — все то же окно, тот же дождь за ним, даже затылок водителя тот же, но что-то все же изменилось. Словно он все так же сидит в машине, но и одновремннно окружен, окутан своеобразным коконом. Полем неважности, несущественности, куском пространства которое как бы выпадало из общей картины реальности. Не исчезло — но перестало быть интересным для внешнего наблюдателя. А если еще чуть добавить контроля, чуть…сжать, да.