Шагов десять по тротуару — медленно, в общем темпе оторопелых прохожих, броуновскими частицами суетящимися вокруг места происшествия. Никто не бежит, и ты не беги. Бежишь— значит, виноват. Бежишь— значит, заметят. Никто не оборачивается часто — и ты не оборачивайся. Голову опустить, плечи опустить, шарф натянуть на подбородок — холодно ведь, что может быть естественней, чай не Франция. Один шаг. Второй. Третий.
«Не сработало. Тебя ведут, по ощущениям — какая-то способность одаренного»
Неприкольно.
Подворотня справа. Узкая, ведёт в дворы, к черным лестницам для прислуги и для дворников, чтоб те своими немытыми рожами приличных людей не смущали. Семён нырнул в неё неторопливо, как будто он именно к этой подворотне и шёл всю дорогу. Дела у него там, допустим. Никто не побежал следом… Пока никто. Внутри утопал в вечной тени двор-колодец, за ним ещё одна арка, через неё — выход на Караванную, а дальше — переулки, по которым можно прыгать как заяц по лесу, и ни один филёр не угадает, где ты вынырнешь. Если, конечно, не учитывать одаренность оного филера.
Он и рванул. Не сломя голову — а коротко, рывком, со всей возможной скрытностью и маскировкой на ходу, выжимая из обоих навыков всё, что они могли. Тело слушалось безупречно, как будто этого момента ждало. Дыхание ровное, не сорванное. Сердце заполошно колотится, но послушно разгоняет кровь. Резерв энергии таял, но пока далеко от истощения, ещё есть запас. Один двор, второй, проходная арка, ещё двор, низенькая ограда — перемахнул, не задержавшись, ещё двор, через гнилые мостки, через какую-то груду досок, под бельевыми верёвками, через распахнутую настежь чёрную дверь чьего-то парадного — и выскочил на Караванную, чуть выше того места, где остался лежать тот, кто ещё минуту назад был Турчаниновым.
На Караванной он сменил походку, выпрямился, подбородок чуть приподнялся, картуз залихватски развернул, шарф перекинул назад. Маскировка перестроила лицо: вместо приказчика — мещанин средней руки, спешащий по делу, с портфельчиком, ничем не примечательный, никаких особых примет. Прошёл два квартала, не оборачиваясь, чувствуя кожей — следят? нет, пока не следят, пока их там, у трупа, разбираются с другими свидетелями и с самим трупом, и им сейчас не до серого мещанина с дешёвым портфельчиком, ушедшего в обратную сторону.
«Чисто», — наконец отозвался Шиза. — «Минут на десять-пятнадцать чисто. Дальше начнут опрашивать прохожих и собирать описание.»
Глава 19
Последняя фраза Шизы всё ещё висела в голове, когда Семён, наконец, позволил себе выдохнуть по-настоящему. До этого он дышал, конечно, тоже — но как-то экономно, по половинке вдоха, словно за лишний глоток воздуха могли выписать штраф.
Десять-пятнадцать минут. За это время организм успелпотребовать две вещи, причём настойчиво так потребовать. Первая — оказаться как можно дальше от Караванной, желательно в другом районе, а ещё лучше — в другой исторической эпохе. Вторая — сожрать что-нибудь. Много. Желательно сладкого, и желательно вотпрямщас.
Со второй потребностью Семён давно перестал спорить. Он усвоил эту закономерность ещё в самом начале своей попаданческой карьеры: стоит как следует напрячь навыки, и через час организм начинает выть, требуя глюкозы, как наркоман дозы. А сегодня он не просто напрягал навыки. Сегодня он хоть и косвенно, но ушатал неслабого мага, отчего оный маг, изволил эффектно размазать себя по тротуару Невского. Такое, подозревал попаданец,организмом тарифицируется отдельно. По повышенному коэффициенту,разумеется.
Маскировка к этому моменту почти выветрилась — энергия после побега болталась где-то на трети, и тратить её на поддержание образа серого мещанина с портфельчиком было расточительством, мало ли как оно дальше пойдет. Так что Семён не стал напрягаться, оставив только самое необходимое — лёгкое размытие черт, чтобы случайный взгляд не зацепился, чтобы потом, если будут опрашивать прохожих, в памяти осталось не лицо, а так, общее впечатление: «ну, мужик какой-то, обычный, чего пристали».
Заведение он выбрал не первое попавшееся.Возможно, и паранойя, но лучше перебдеть. Он прошёл мимо двух кофеен, потому что в одной было слишком людно — много свидетелей. В в другой, наоборот, слишком пусто, а один человек запоминается лучше десяти. Зато воспользовался моментом и проверился на предмет хвоста в отражениях витрин…вроде бы чисто. А там и забегаловка подходящая нашлась, кондитерская на углу Итальянской, не из самых дорогих, но и не, собственно, забегаловка. Народу — средне. Столик в углу, спиной к стене был свободен.Именно то, что нужно…да и задолбался уже.