— У меня было много времени по дороге, — уклончиво ответил попаданец.
«Складно врёшь», — одобрил Шиза. Сема его демонстративно проигнорировал.
Долгих ещё помолчал, перебирая конверты. Вскрыл один, прочитал, отложил, в скрыл другой. Лениво наблюдая за ним, Семён заметил то, что не заметил бы раньше, без улучшенных навыков — жандарм не просто читал, он искал. Что-то конкретное искал. Перебирал бумаги быстрее, чем нужно для понимания, скользил по строчкам, как бы даже не используя магию.
Попаданец внутренне подобрался, но виду не подал. Прихлебнул чаю. Смотрел в окно с видом человека, которому всё это уже неинтересно, своё дело сделал, теперь начальство пускай разбирается.
Долгих дошёл до конца стопки. Сложил бумаги обратно. Помолчал.
— Это всё? — спросил он.
И вот тут была развилка. Если соврать неправильно, неаккуратно — Долгих почувствует. Он же чувствовал в прошлый раз, со Штейнбергом.
— Все документы, что были в сейфе, — сказал Семён ровно. Это была чистая правда, на самом-то деле. Письма Константина к теме контрабанды отношения не имели ни малейшего. — Папки, книги, конверты. Денег я там не нашёл. — Денег там ведь и правда не было. — Видимо, барон наличку дома не держит.
Долгих смотрел на него. Долго. Пристально.Аж за хотелось проверить, не расстёгнута ли ширинка.
«Он сомневается», — тихо сказал Шиза. — «Но не уверен. И не будет давить. Прямо сейчас не будет».
И действительно, Долгих отвёл взгляд. Кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Документы я заберу. Это… — он постучал пальцем по папкам, — это сильно. Это очень сильно, молодой человек. Премиальные за это поручение пересмотрим в сторону увеличения.
— Спасибо, — совершенно искренне сказал Семён. Деньги — это всегда хорошо.
И снова — почти незаметная пауза. Жандарм будто хотел что-то сказать, потом передумал, потом снова почти сказал, Семён это видел. Долгих знал, или подозревал, что в этой истории есть ещё что-то. И, готов был поспорить, догадывался, что это «что-то» Семён, если оно у него и есть, не отдаст.
Оба молчали — каждый о своём, каждый зная, что другой молчит, и каждый делая вид, что не знает. Этакая вежливая игра в гляделки.
— Теперь про обстоятельства.
Семён выдохнул. Вот это рассказать можно. Это даже нужно рассказать — потому что шкура была одна, и хотелось её сохранить.
— На Невском, — начал он, — я попал в одну историю. Случайно. Не по моей вине, что характерно.
И рассказал. Долгих слушал молча, курил, кивал
— И вот тут, — сказал Семён, — дед оказался не совсем дедом. Совсем не.
Долгих перестал равнодушно кивать примерно на середине рассказа. К концу он сидел совершенно неподвижно,глаза — обычно невыразительные, серые — заострились, как два кончика отмычек.
— Опишите его, — сказал жандарм. — Деда. Подробно. Рост, телосложение, движения, оружие.
Семён описал. Память, явно подстегнутая Системой, выдавала детали безотказно. Невысокий, сухой, в потрёпанном пальто и картузе. Двигался экономно, без замаха, каждый удар точно в цель, ни одного лишнего движения, или даже просто неоптимального. Кукри неявно из хорошей стали, по тому, как снес голову. И — рассказчик запнулся, формулируя, — он двигался так, будто человеческое тело для него не предел. Будто он мог больше, но не понадобилось.
Собеседник слушал, и лицо его делалось всё более… не то чтобы испуганным, нет. Жандарм не из тех, кто пугается, во всяком случае рассказа. Но вот встревоженным, это да… Сосредоточенным. Готовым решать новую проблему.
— Целью была дама, — сказал он.
— Похоже на то. Мажорчика он просто… убрал с дороги. Как помеху. А голову забрал именно у неё.
— Голову забрал, говорите — повторил Долгих тихим голосом. И впервые за всё время знакомства Семён увидел, как жандарм потёр переносицу. Нехарактерный жест для него, почти человеческий. — Это плохо. Это… это очень специфический почерк, молодой человек. Не думал, что так…
— Чей почерк? — спросил Семён.
— Вам это знать не нужно, — сказал он. — Для вашей же безопасности. Скажу одно, если вы ещё хоть раз увидите этого человека или кого-то похожего — не приближайтесь. Не смотрите. Уходите немедленно, любым способом. Это не тот противник, с которым справляются ваши… таланты.
«Присоединяюсь», — посоветовал Шиза неожиданно серьёзно. — «Без шуток. В кои-то веки жандарм говорит дельные вещи».
Глава 20
— Понял, — сказал Семён. И это «понял» было совершенно искренним.