Семён прошёлся по Невскому до Аничкова моста, свернул на Фонтанку. Здесь было тише, спокойнее, публика менее нарядная. Доходные дома, лавки, мастерские. Прогуливался не просто так, а изучая замки, карманы, сумки — не для того чтобы красть, а для того чтобы учиться видеть. Калибровка навыка, так сказать.
И получалось. Из небольшого, но приятного прогресса выделялась все лучше работающая селекция целей. Стоило Семёну сосредоточиться на желании — получить носители информации — не деньги, не драгоценности, а именно то, что хранит чужие мысли и тайны, — как навык включал какой-то невидимый фильтр. Толпа, прежде шумная и хаотичная, вдруг расслаивалась, структурировалась, подсвечивалась невидимыми маркерами. Каждый прохожий получал свою метку: «бесполезен», «опасен», «интересен». Вот тот мужик с газетой — у него в кармане записная книжка, исписанная мелким почерком. Вот та дама — в ридикюле стопка писем, перевязанные лентой. Вот тот молодой человек у входа в контору — у него за пазухой пакет с документами, запечатанный сургучом.
Пообедал в кафетерии на углу Фонтанки и Гороховой. То, что после активного использования способностей тянуло на сладкое, он уже давно заметил, и повода отказывать себе в удовольствии не видел, тем более что в десертах здешний общепит определенно знал толк. Сегодня из увесистого меню внимание привлек венский штрудель с вишней, кофе-гляссе и мороженое с брусничным джемом, полностью стоившие своих тридцати восьми копеек — и двух на чай. Можно себе позволить.
Семён расплатился и вышел из трактира. До Разъезжей добрался за двенадцать минут. У подъезда — никого, только Таможня дежурила на привычном посту, а вот вид у неё был более настороженный, чем обычно. Кошки чувствуют чужих, это Семён усвоил ещё до попадания, даже научился извлекать из этого знания пользу. Вот и сейчас, поднялся по лестнице он уже готовый к любому развитию событий…к счастью. не понадобилось. На площадке третьего этажа, у его двери, стоял мальчишка лет двенадцати — в форменной курточке, с кепкой, с сумкой через плечо. Посыльный. Не из уличных оборванцев, что за копейку отнесут записку в соседний квартал, а из настоящей посыльной службы, с номерком на куртке и бляхой на сумке. Что интересно, телефоны в Российской Империи местного разлива вполне себе присутствовали, более того — имелись даже мобильные версии, пускай и правильнее их назвать было «переносными». Но все это было атрибутом людей классом повыше…чего уж там, двумя-тремя классами повыше, чем даже внештатный сотрудник охранки.
Настроение испортилось.
— Антон Петрович Зимин? — спросил мальчишка, с некоторым сомнением глядя на Семёна. Видимо, ожидал кого-то посолиднее, засранец мелкий.
— Он самый.
— Записка для вас, — мальчишка протянул сложенный вчетверо лист бумаги. — Велено передать лично в руки.
Семён взял записку. Бумага — плотная, хорошего качества, без водяных знаков. «Завтра, 8 утра, Фонтанка 16, кв.3. Не опаздывайте. Есть работа.»
Глава 3
Из дому…странно звучит, непривычно, но действительно ведь эту квартирку он начал воспринимать как дом…так вот, вышел из дому Семен в полседьмого. Рано, конечно, до назначенных восьми целый час с лишним, — но привычка осмотреть местность перед делом еще в прошлой жизни не раз спасала организм от появления лишних отверстий. Или от увеличения диаметра существующих, да. Особенно когда предстоял визит к нежданному работодателю из Охранки, на его территорию, по его правилам. И правила эти, как подозревал Семён, включали в себя много пунктов, подпунктов и примечаний, и все мелким шрифтом.
Утро было гнусным даже по местным меркам. Дождь даже не шёл — он как бы висел в воздухе, мелкой водяной пылью, которая не капала, а пропитывала все сущее, методично добираясь до кожи сквозь пальто, шарф, жилетку и рубаху. Петербургский климат, мать его, — единственная вещь в двух мирах, которая была абсолютно идентичной. Ни магия, ни альтернативная история не смогли сделать ни черта с этой погодой. Может, и к лучшему — значит, хоть что-то стабильное есть.
Разъезжая в такую рань была полупустой. Из подвальной пекарни тянуло хлебом. Таможня lhs[kf на подоконнике первого этажа, свернувшись в рыжий бублик, — рабочее время ещё не началось.
Попаданец шёл по знакомому маршруту — Разъезжая, поворот на Боровую, через мост, дальше по набережной. Маршрут был не самым коротким, но привычным, а привычный маршрут хорош уже тем, что любое отклонение от нормы замечаешь сразу. Вот тот мобиль у обочины — новый, вчера его не было. Вот тот мужик в кепке — стоит у фонаря, курит, но курит как-то… на показ, что ли. Не затягивается, а держит папиросу, как рисуется. Семён прошёл мимо, скосив глаза. Мужик не обратил внимания. Или сделал вид. Новый, ещё не до конца освоенный навык подсказывал — в правом кармане мужика что-то металлическое, плоское, с механизмом. Портсигар? Или…