— Это что сейчас было?
Три шага по комнате туда, три обратно. И офигел. Слегка. Шаги были бесшумными, и не потому что он старался, просто что тело само находило самый тихий способ перенести вес. Стопа опускалась мягко, перекатом, гася звук. Корпус двигался слитно, без рывков, без лишних колебаний. Он чувствовал собственный центр тяжести так ясно, будто внутри установили гироскоп. Чувствовал каждую поверхность под ногами — где скрипнет, где нет, — и тело само обходило опасные места, само выбирало безопасную траекторию.
Он подпрыгнул и приземлился.Все так же мягко, на полусогнутые ноги, погасив удар. Будто, опять же, кошка.
— Звериная грация, — повторил Семён, словно пробуя на вкус. — А можно поточнее? Что она делает? Как именно, объяснять не нужно, все равно не пойму.
«Поточнее, — таки отозвался Шиза, — она перенастраивает твою двигательную систему. Координация, равновесие, экономия движений, рефлекторная пластика. Ты теперь не думаешь, как двигаться, — тело само находит оптимальный способ. Падать будешь правильно,удерживать равновесие. Двигаться тихо еще, без дополнительного расхода энергии. И, главное, быстрее реагировать. Не быстрее думать, нет, это другое, но тоже очень даже полезное».
Семён одобрил. Семену нравилось Это было очень в тему. Учитывая его профессию и образ жизни, в котором регулярно приходилось от кого-то убегать, куда-то лезть и откуда-то падать, перк, превращающий его вмужчину-кошку, был подарком судьбы.
И синергия. Со скрытностью — тут и обьяснять не нужно. С кражей, потому что мелкая моторика и так на уровне, а теперь и основная подтянулась. С имеющимся стилем боя, точнее, бегства — вообще песня.
Глава 21
Он почти заснул, почти провалился в блаженную пустоту, которой так не хватало мозгу после такого дня.
Глаза уже давно были закрыты, уже наползала сонная спутанность мыслей — а тело само собой подобралось. Без команды. Раньше осознания проблемы, даже раньше предчувствия неприятностей.
«Слушай», — раздался голос в голове, тихий, как никогда. И это напрягло больше, чем если б он орал или стебался, как обычно.
Впрочем, Семён уже и так слушал, без божественных советов. Чутьё, обострённое вторым рангом скрытности, прощупало пространство вокруг, и пространство это оказалось нифига не пустым, хотя и пыталось таким казаться. На лестнице кто-то был, и не один. И не факт, что с добрыми намерениями…а вот что со злыми — скорее всего, факт.
Двигались они тихо, профессионально даже. Но не настолько тихо, чтобы обмануть второй ранг скрытности и свежую «Звериную грацию», которая, как оказалось, обостряла не только собственные движения, но и помогала засекать чужие. Сгустки чужого внимания, запеленгованные скрытностью, ползли вверх по ступеням, и каждый Семён ощущал почти физически — как кляксу чернил, выпущенную каракатицей в воду. Четыре сгустка. Может, пять. Распределялись грамотно — кто-то впереди, кто-то прикрывает, кто-то страхует ниже.
И двигались они именно к его двери. Сема готов был жо…жолудь на это поставить.
Сон слетел мгновенно, и через долю секунды Семён был уже на ногах — и снова поразился, как четко сработало тело. Сам не понял, как встал: только что лежал, вжавшись в матрас, — и вот уже стоит у кровати, бесшумно, перетёкши из горизонтали в вертикаль одним слитным движением. «Звериная грация» определенно оправдывала свое название.
— Сколько? — выдохнул он почти беззвучно, натягивая штаны в темноте на ощупь.
«Четверо на лестнице. Один внизу, страхует отход. И еще, минимум у двоих дар. Боевой. Слабенький, но боевой. И снаряжение специфическое: как минимум есть сетка, что-то типа магического аркана, причем на одаренных. Я такие вещи чую. Идут кое-кого брать тёпленьким».
— Наблюдатель, — прошипел Семён, пока пальцы сами застёгивали ремень. — Таки не получилось оторваться. Надо было валить урода.
«Возможно. Сейчас не время рассуждать, валить нужно. Тайники все не выгребешь, бери самое нужное и уходи».
Семён действовал на смеси автопилота, навыков и свежего перка, которая заменяла ему сознательное мышление в моменты, когда думать было некогда, а пожить ещё хотелось. Нож Олафа — за пояс. Отмычки — в карман, они всегда пригодятся. Деньги из дверной ручки — мимо, винт откручивать долго, ну да еще заработает. Шкатулка с письмами в вентиляции — а вот это нельзя оставлять. Семён метнулся к решётке, тело само нашло опору, рука выхватила гладкую чёрную коробочку. Медальон и так на шее. Кровавый осколок перекочевал из банки в карман.