Семён не хотел. Очень, очень не хотел. Но выдать Филина… это был смертный приговор в любом случае. На Выборгской стороне стукачей не любили, это он усвоил крепко. Но…
— «Якорь», — выдавил он. — Здесь. Он здесь бывает. Или… или «Три карася» на Большой.
— Когда?
— По вечерам. Обычно по вечерам.
Красномордый кивнул — словно услышал именно то, что ожидал.
— Веди.
Семёна толкнули вперёд. Он споткнулся о чьё-то тело — молодой парень, одетый в рабочую блузу, с остекленевшими глазами и тёмными потёками из ушей — и едва не упал. Рука Эльзы вцепилась в его плечо, удержала, толкнула снова.
— Шевелись.
Они вышли через главный вход. Улица была пуста. Странно пустой для утра — никаких прохожих, никаких торговцев, никаких зевак. Словно кто-то невидимый провёл черту вокруг «Якоря», и все живые инстинктивно держались от неё подальше.
— Олег, — главный обратился к третьему члену группы, молодому мужчине с копной рыжих волос. — Останься. Проследи за телами. Мы скоро вернёмся.
Рыжий кивнул и скрылся внутри. Красномордый и Эльза повели Семёна по улице — один впереди, другая сзади. Идеальный конвой, никуда не денешься.
— Далеко? — спросил каменнолицый.
— Минут десять. Если… если срежем через дворы.
— Тогда срежем.
Они свернули в переулок — узкий, грязный, заваленный мусором. Типичный для Выборгской стороны. Семён шёл, стараясь выглядеть покорным и напуганным — что, в общем-то, было недалеко от истины. Вот прямо совсем рядом. Но мозг уже работал, перебирая варианты, ища возможность…
«Третий двор слева», — прошептала Шиза. «Заброшенный дом с провалившейся крышей. Там есть подвал, и в подвале — лаз в старую канализацию. Ты сможешь пройти. Они — нет».
— Как?
«Подожди. Смотри».
Они прошли первый двор. Второй. Впереди показался третий — арка, ведущая в замусоренное пространство между домами. Семён замедлил шаг, готовясь…
Вспышка, яркая даже при дневном свете. Следом звук, оглушительный грохот, словно кто-то разорвал небо пополам. И волна, невидимая, но ощутимая, прокатилась по переулку, швыряя мусор, разбивая стёкла в окнах.
Семён упал — не по своей воле, его сбило с ног ударной волной. Рядом грохнулся каменнолицый, Эльза отлетела к стене. Воздух заполнился пылью, криками, запахом гари.
— Засада! — прорычал сволочь, уже не такой спокойный. — Эльза, прикрой!
Семён не стал разбираться, что происходит. Инстинкты взяли верх — тело само поднялось, само скользнуло в сторону, само нырнуло в ближайшую подворотню. За спиной слышались крики, звуки какой-то схватки, вспышки света или пламени — но он не оборачивался. Бежал.
«Направо. Потом налево. Ещё раз направо».
Он подчинялся голосу в голове без раздумий, без вопросов. Дворы сменяли друг друга — грязные, заброшенные, все на одно лицо. Ноги несли сами, лёгкие горели, сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
Заброшенный дом вырос перед ним внезапно — полуразрушенная коробка с провалившейся крышей и заколоченными окнами. Дверь — вернее, то, что от неё осталось — висела на одной петле. Беглец нырнул внутрь.
Темнота. Запах гнили, сырости, чего-то ещё — кислого, неприятного. Ночное зрение расписало мрак серыми оттенками. Лестница вниз —очевидно, в подвал. Семён скатился по ней, едва касаясь ступеней.
Подвал был небольшим, заваленным каким-то хламом. В дальнем углу — дыра в стене, ведущая во что-то похожее на туннель. Старая, покрошившаяся от времени кладка… или не старая, а покрошилась от коррупции… господи, да не насрать ли…
— Туда?
«Туда. Быстрее. Они уже идут».
Семён не спрашивал, кто «они» — Рыльские ли, или те, кто на них напал, заводить знакомство ни с кем не хотелось. Нырнул в дыру, пополз по узкому туннелю. Камни царапали руки, одежда рвалась о выступы, пыль забивала глаза и рот — но он полз, полз, полз…
Минута. Две. Три. Туннель становился шире, превращаясь в настоящий коридор — кирпичная кладка, сводчатый потолок, под ногами — засохшая грязь и какие-то обломки. Семён встал, огляделся.
Канализация. Точнее — заброшенный участок канализационной системы, судя по отсутствию воды и… всего остального. Впереди виднелось слабое свечение — дневной свет, пробивающийся откуда-то.
Он пошёл на свет, стараясь двигаться тихо. Навыки скрытности работали на полную — тело само выбирало, куда ступить, как повернуться, чтобы не издать ни звука. Шаг. Ещё шаг. Ещё…