Свет усилился. Семён вышел в небольшую камеру — судя по всему, бывший коллектор, теперь превращённый во… во что? В чей-то тайник? Склад?
Глава 12
Многие вещи оказываются не тем, чем кажутся на первый взгляд, вот и коллектор оказался не тем. Не тайник… ну, или очень уж хитрый, не склад, а просто развалины. Остатки какой-то старой постройки, когда то интенрированой в канализационную систему — судя по всему, ещё при царе Горохе. Кстати да… за все время пребывания в новом мире он так и не удосужился узнать не то, что имя царя — а и вообще, есть ли он тут. С другой стороны, как бы это помогло в решении насущных проблем? Вот то-то же.
Семён огляделся, прижавшись к стене. Сводчатый потолок частично обрушился, открывая серое небо, моросящий дождь и обломки кирпичной кладки. Сердце колотилось, как сумасшедшее, дыхание — рваное, с хрипами. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью и какой-то дрянью, налипшей на лицо во время ползания по туннелю.
— Где я?
«Старые Склады», — голос в голове звучал устало, даже подозрительно сочувственно. «Недалеко от места, где ты впервые появился в этом мире. Можно сказать — дома».
Дома. Смешно. Какой, к чёрту, дом — груда развалин посреди заброшенного района, кишащего крысами, бандитами, а теперь ещё и не слишком дружелюбными магами. Но выбирать не приходилось. Семён осторожно выбрался из провала, подтянувшись на руках. Мышцы гудели от напряжения, но держали, однозначно нужно ещё вкинуть в «тело», с такой то жизнью. Снаружи было серо и влажно, типичный питерский день. Развалины какого-то здания, разбитая мостовая, заросли каких-то кустов — типичный питерский пейзажи… как же хочется домой, но фигвам, как говорится.
До тайника — минут десять хода, если не нарваться ни на кого, туда и пойдём.
— Они… — он сглотнул. — Они ещё там? Рыльские?
«О да. И они очень, очень заняты».
В голосе Шизы слышалось что-то… предвкушение? Злорадство? Сложно было определить, но Семёну это не понравилось.
— Заняты чем?
«Увидишь. Если хочешь — покажу хорошее место для наблюдения. ».
Семён помедлил. Здравый смысл кричал: беги, прячься, забудь обо всём и сиди тихо, пока эти уроды не свалят с района. Но другая часть мозга — та, которая всегда толкала его на глупости — эта часть хотела знать. Хотела понять, во что он влез. Хотела видеть своих врагов… желательно, в гробу.
— Показывай.
«Отлично. Мне нравятся любопытные».
Путь назад занял минут пятнадцать — по развалинам, через заросли, вдоль полуразрушенной стены какого-то бывшего цеха. Семён двигался максимально осторожно, используя все возможности скрытности. Тело само знало, куда ступить, где замереть, как слиться с окружающим хаосом. Каждый шаг приходился именно туда, где он имел минимальный шанс привлечь внимание. Даже дождь не только раздражал, но и помогал — размывал следы, заглушал звуки, создавал естественную завесу от любопытных глаз. Здание, к которому его вела Шиза, оказалось двухэтажным остовом бывшей конторы или что-то в этом роде. Крыша провалилась почти полностью, стены держались на честном слове, но второй этаж — вернее, его часть — ещё существовал. Оттуда открывался вид… очень любопытный вид, нужно сказать.
Семён осторожно поднялся по скрипучей лестнице, цепляясь за остатки перил. Каждый шаг — проверка, не провалится ли пол под ногами. Каждый пролёт — наблюдение, не увязался ли кто следом. Не провалился, не увязался. Добрался до окна — точнее, до дыры в стене, где когда-то было окно — и замер, вглядываясь в открывшуюся картину.
Площадь…ну, ладно, скорее расчищенное пространство между складами, утрамбованная земля с остатками брусчатки. И люди. Много людей — два десятка, может больше. Большинство стояли на коленях, со связанными за спиной руками.И Рыльские. Семён узнал некоторых из стоящих на коленях. Вон тот, грузный, с бычьей шеей — Бугай. Рядом — Шустрый, уже не такой шустрый, с разбитым лицом и остекленевшим взглядом. И… и…
— Филин, — прошептал он.
Главарь местной банды стоял чуть в стороне от остальных — не на коленях, а привязанный к какому-то столбу. Руки раскинуты, голова опущена. Жив ли? Издалека не понять, но вроде бы жив.
«Красиво, правда?» — голос Шизы просто сочился удовольствием.
— Что… что с ними будет?
«А ты как думаешь?»