«Откат», — голос был слабым, едва различимым. «За всё нужно платить. Теперь…»
Теперь — темнота.
Она накатила волной, поглотила сознание, утащила куда-то вниз, в черноту без снов и без боли. Последнее, что Семён ощутил — холод пола под щекой, запах пыли и гнили, и далёкий, едва различимый голос, который говорил что-то… Наверное, что-то важное.
Но расслышать он уже не смог.
…свет был мягким, золотистым, но не тёплым. Холодным светом, светом зимнего солнца сквозь заиндевевшее стекло.
Он стоял в коридоре — длинном, бесконечном, уходящем в обе стороны. Стены были белыми, как в больнице, но не больничными. Что-то другое, что-то… нездешнее.
— Привет, — сказал голос за спиной.
Семён обернулся.
Там стоял… он сам. Или не он — похоже, но не идентично. Тот же рост, та же худоба, те же растрёпанные волосы. Но глаза — глаза были другими. Старше. Грустнее. С какой-то бездонной усталостью в глубине.
— Кто ты?
— Я? — двойник улыбнулся, и в улыбке не было ни капли веселья. — Я — тот, кто был здесь до тебя. Константин Рыльский. Бездарный. Пустой. Позор рода. Выбери любое — все подходят.
Семён моргнул. Это… это был сон. Очевидно, сон — порождение истощённого разума, отголоски чужих воспоминаний, которые иногда прорывались в его сознание.
— Ты… — он запнулся. — Ты умер?
— Умер? — Константин задумался, словно сам не был уверен в ответе. — Скорее… освободился. Когда ты пришёл — когда твоё сознание заняло это тело — я наконец смог уйти. Отпустить. Перестать цепляться за жизнь, которая была мне… не в радость. Ты даже не представляешь, насколько не.
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что часть меня — всё ещё часть тебя. Память. Знания. Эмоции. Ты носишь их в себе, как носишь моё тело. И иногда… иногда мы можем поговорить.
Семён не знал, что ответить. Это было слишком странно, слишком… просто слишком. Разговаривать с мёртвым владельцем своего тела — это не то, к чему готовят книжки про попаданцев.
— Медальон, — сказал Константин, прерывая молчание. — Ты нашёл медальон. Это хорошо.
— Ну такое. Из-за него за мной охотятся твои родственнички!
— За тобой охотились бы в любом случае. Рано или поздно. Ты… — он запнулся, подбирая слова, — ты не вписываешься в их мир. Не вписывался я, не вписываешься ты. Только у тебя есть то, чего не было у меня.
— И что же?
— Воля. Сила духа. Желание жить.
Константин подошёл ближе — и Семён увидел, что он прозрачен. Не призрак в классическом понимании, но нечто близкое. Отголосок, эхо, тень человека, который когда-то был.
— Медальон — это ключ, — продолжил призрак. — Ключ к тому, что отняли у меня. К силе, которую я должен был унаследовать, но не унаследовал. К магии крови, которая течёт в наших… в твоих венах.
— У меня нет магии. Даже Система мне её не дала.
— Система… — Константин хмыкнул, и в этом звуке было что-то от семёнового собственного сарказма. — Я… теперь немного ты, если что. И немного понял. Система видит то, что есть сейчас, но не то, что может быть. Медальон — это мост. Между тобой и силой, которая всегда была твоей по праву крови.
— Я не Рыльский… ну, если ты не в курсе.
— Твоё тело — тело Рыльского. Твоя кровь — кровь Рыльского. Твоя сила — то, что Система называет «энергией», то, чего был лишён я. И теперь… — призрак положил руку на плечо Семёна, и прикосновение было холодным, как лёд, — теперь у тебя есть шанс забрать то, что украли у меня.
— Я не хочу ничего забирать. Я хочу выжить и свалить от этих психов как можно дальше.
— Хочешь — не хочешь, — Константин покачал головой. — Это уже не важно. Ты взял медальон. Ты использовал его. Он… привязался к тебе. Теперь ты — часть игры, нравится тебе это или нет.
Коридор начал расплываться — стены теряли чёткость, свет тускнел. Сон заканчивался.
— Подожди! — Семён попытался схватить призрака за руку, но пальцы прошли сквозь него. — Что мне делать? Как выжить?
— Прочитай документы, — голос Константина доносился уже издалека, как эхо в пустом колодце. — Там… всё, что тебе нужно знать. И найди… найди А…